Рождественская быль - Шонна Делакорт

Чэнс бросил быстрый взгляд на настенные часы и вышел на веранду – было почти пять утра. На темном зимнем небе уже брезжили первые лучи солнца.

Он выскользнул из кровати, не разбудив Марси. Кто бы мог подумать, что ему будет так хорошо с этой женщиной. Он был очарован, ослеплен… и влюблен.

Чэнс присел на бортик бассейна и вгляделся в прозрачную воду. Насколько проще бы ему жилось, не вздумай он тогда скрываться от злосчастного фотографа…

Он прыгнул в воду и за несколько секунд преодолел расстояние от одного края бассейна до другого, надеясь успокоиться, но ничего не изменилось.

Когда Чэнс вынырнул, Марси стояла возле бассейна и наблюдала за ним.

Она накинула на себя его рубашку, по ее заспанному лицу было видно, что она только проснулась и отправилась на его поиски.

– Прости, что разбудил тебя, я старался не шуметь.

– Ты ни при чем, я проснулась сама, – улыбнулась Марси. – Ты давно встал?

– Несколько минут назад. Не хочешь поплавать? Купальник тебе не понадобится. – На губах у Чэнса заиграла улыбка.

Через секунду Марси соскользнула к нему в бассейн.

Они вышли из яхт-клуба уже на закате. «Селеста» была надежно пришвартована. Они шли к машине, держась за руки.

– Спасибо, что провела день со мной, – сказал Чэнс.

– Спасибо, что покатал меня на яхте, – ответила Марси, – я никогда раньше не плавала на кораблике. Кстати, мне очень понравились Дэйв и Бонни – они очень милые.

– Чудные ребята, и я уверен, что ты им тоже понравилась. Спасибо, что провела со мной ночь. – Он поцеловал ее.

Когда они наконец подъехали, Чэнс помог Марси выйти из машины и взял ее за руку.

– Как ты думаешь, – игриво поинтересовался он, – мне удастся уговорить тебя пустить меня переночевать?

– Вообще-то завтра у меня рабочий день, а впереди праздники… Мне предстоят напряженные недели.

– Это понятно, – миролюбиво согласился Чэнс, – но я ведь всего лишь переночую у тебя.

Марси склонила голову ему на плечо. Ей безумно хотелось провести еще одну ночь с этим человеком, но надо было вернуться к реальности и хорошенько все обдумать.

Она молчала, и Чэнс взял инициативу на себя. Он открыл дверь и вошел в ее квартиру.

– Ну так как? Я остаюсь?

– Я не… – Марси запнулась. – Завтра у меня тяжелый день, мне нужно выспаться… То есть… – В глазах Чэнса промелькнуло разочарование. – Ты ведь меня понимаешь, да?

– Конечно, я тоже мог бы заняться делами. Тогда давай завтра поужинаем вместе? Может, сходим в кино?

– Хорошо, – улыбнулась Марси, – с удовольствием.

Чэнс поцеловал ее на прощание и ушел.

Марси тихо опустилась на пол. Она провела лучшую ночь в своей жизни, но у нее было ощущение, что все это не более чем небольшое приключение, внесшее разнообразие в ее размеренную жизнь.

Ей хотелось стабильных, серьезных отношений, но Чэнс Фоулер вряд ли способен дать ей это – их разделяла пропасть. И дело было не только в социальном положении, проблема крылась, скорее, в стиле жизни.

Даже если они решат соединиться, им обоим придется идти на множество компромиссов, что-то решать, что-то улаживать, чем-то жертвовать – и при этом никакой гарантии, что они элементарно уживутся. Не станет же Чэнс отказываться от великосветских тусовок ради того, чтобы поковыряться вместе с ней в теплице, а потом купить пиццу, взять в прокате фильм и провести вечер у телевизора.

С другой стороны, Марси, разумеется, могла обзавестись роскошными платьями, драгоценностями, шикарным особняком, оравой слуг и личным имиджмейкером. Она бы наняла несколько компетентных работников, которые бы занимались ее питомником. Возможно, через некоторое время открыла бы сеть магазинов не только в городе, но и по всей Калифорнии. На нее бы работало несколько сотен человек, а сама она лишь подписывала бы кое-какие бумаги, изредка наведываясь в собственные магазины и давая указания…

Ей ничего не стоило превратиться в изысканную светскую львицу, посещающую рауты и благотворительные аукционы, разъезжающую на лимузине с личным шофером и позирующую для светской хроники с ослепительной голливудской улыбкой на устах. Она бы сопровождала Чэнса на приемах, подсознательно опасаясь, что он нашел себе очередную простушку из дешевого цветочного магазинчика, этакую Элизу Дулиттл, которую и намеревается превратить в принцессу.

Или она сама завела бы себе молодого любовника – парня с рельефной мускулатурой и неотразимой улыбкой. Постепенно она превратилась бы в стареющую даму, изо всех сил пытающуюся сохранить остатки стремительно увядающей красоты, начала бы обращаться к пластическим хирургам, делала бы подтяжки, накачивала губы коллагеном, тоннами покупала бы дорогие французские кремы, ни дня не проводила бы без массажа и купания в бассейне. Питалась бы фруктовыми салатами и вареной рыбой, пила витамины.

И через некоторое время она стала бы обыкновенной старой женщиной, старательно закрашивающей седину, замазывающей морщины и шрамы от пластических операций, скучной старухой в роскошных нарядах и украшениях, достойных Клеопатры.

К тому времени Чэнс наверняка нашел бы себе кого-нибудь помоложе и посвежее, развелся бы с Марси и оставил бы ей процентов сорок от своего состояния.

А она больше и не требовала бы, поскольку за это время уже сколотила бы миллионы на цветочном бизнесе. У нее было бы все – деньги, положение в обществе, связи… Но у нее не было бы больше Чэнса.

Хотя, возможно, они не стали бы разводиться и так и провели бы остаток дней в спальнях, расположенных в разных концах их огромного особняка.

Марси тихо всхлипнула. Она представила себя старой и одинокой, и ей сделалось невыносимо тоскливо оттого, что, если она хочет быть с Чэнсом, ей придется превратиться именно в такую женщину, подстроиться под мужа, подчинить себя его воле.