Спасение в любви - Робин Карр

— Господи Иисусе, Прич! — воскликнул Рик. — Чем это ты занимаешься?

— Я же сказал тебе, я за ними присматриваю.

У Причера не было опыта общения с детьми, и он не собирался заводить своих. Ему было тридцать два, и он ни разу не имел с женщиной серьезных отношений. Он думал, что они с Джеком будут ходить на рыбалку, управлять баром и понемногу охотиться, периодически устраивая встречи с друзьями по подразделению, и не считал, что его жизнь сильно изменится. То, что Джек влюбился и потом женился, не разрушило ожиданий Причера, ему очень понравилась Мел. Это никак не повлияло на его собственную жизнь. Вирджин-Ривер ему нравился еще и потому, что здесь не так будет бросаться в глаза, если он всегда будет одинок.

А потом его жизнь изменилась буквально в считаные дни. Или даже, скорее, часы. Кристофер сбегал вниз в одной пижамке, если матери не удавалось перехватить его по пути. Мальчику нравилось есть свой завтрак за кухонным прилавком и смотреть, как Причер нарезает овощи, трет сыр и взбивает яйца для омлетов. Во время уборки Крис с удовольствием помогал ему, подметая пол своей личной метелкой. Ему нравились охотничьи трофеи — медвежья шкура и оленья голова, и к последней Причер поднимал его повыше, чтобы тот мог ее потрогать. В клинике Мел они раздобыли раскраски и мелки, чтобы Крису было чем себя занять, пока Причер занимался обедом или ужином. А печенья пеклось больше, чем съедалось, — это явно была еда не для бара. А потом, как по волшебству, Пейдж стала помогать с посудой на кухне — вероятно, чтобы быть поближе к Крису, который, в свою очередь, хотел быть с Причером, и, может, чтобы немного подзаработать. Причер находил это не только полезным, но и очень приятным.

Пейдж нуждалась в отдыхе, но сначала она не желала оставлять ребенка на попечении Джона. Однако постепенно девушка стала относиться к этому спокойнее — она постоянно находилась поблизости, а Крис чувствовал себя с Джоном совершенно свободно. В итоге на четвертый день их пребывания Пейдж поддалась на уговоры Мел и согласилась оставить Криса с Причером, пока их с Мел не будет. Причер не стал строить догадки, куда они пошли, — он просто чувствовал себя польщенным, что Пейдж стала доверять ему настолько, что оставила с сыном одного.

Тем не менее он использовал это время в своих интересах.

Причер стал читать в Интернете о домашнем насилии и калифорнийских законах по этому поводу. Он занимался этим поздно ночью, пытаясь узнать как можно больше обо всем — о ситуации, в которую попала Пейдж, о ее ужасных синяках и побеге. Не имело значения, был ли это муж или бойфренд, — и тот и другой представляли одинаковую опасность. Было много информации о похищении ребенка одним из родителей, которое могли ей вменить: она увезла ребенка от его отца — это было незаконно, что бы он ей ни сделал. Кроме того, он узнал, что после обвинений в побоях первые два раза еще могут отпустить на поруки с административным наказанием, но третий раз считается уголовным преступлением с тюремным сроком.

Кроме того, Причер почитал о психологии этого синдрома: как вас обманывают, вами манипулируют, вас запугивают — и внезапно вы оказываетесь в смертельно опасной ситуации. Избиваемым женщинам угрожали смертью, если они кому-нибудь расскажут о побоях, если они сбегали — их находили и возвращали назад, и частенько лишали жизни. У Причера просто шел мороз по коже от такого.

Поэтому, пока Крис спал, а Пейдж ушла куда-то с Мел, Причер позвонил одному из своих друзей по Морскому корпусу. Парню, который часто наведывался в Вирджин-Ривер, когда они собирались здесь всей компанией, чтобы поохотиться, порыбачить и сыграть в покер. Майк Валенсуэла работал в лос-анджелесской полиции — он был сержантом в подразделении, занимающемся уличными бандами. Жаль, не в том, которое занималось насилием в семье. Причер позвонил ему и рассказал о Пейдж.

— Она не знает, что я ее видел, — сказал Причер. — Дверь была приоткрыта, и я увидел ее в зеркале… Иисусе… Она была избита до полусмерти, удивительно, как она выжила. Она бежит, спасая свою жизнь. Она бежит, чтобы спасти из этого ада своего трехлетнего ребенка. И он все равно может обвинить ее в похищении и заставить вернуться?

— Похищение родителем. Но здесь такой нюанс: если есть доказательства, что он в прошлом уже избивал ее, или уже есть отметка в полиции об этом, то, может, ей и придется вернуться и держать ответственность за похищение, но обвинения, скорее всего, снимут по ходатайству адвоката или отклонят, смотря по ситуации. После этого она, наверное, сможет получить временную опеку. Дальше развод и запретительный судебный ордер, чтобы она могла чувствовать себя в безопасности.

— Но для этого ей надо будет вернуться, — произнес Причер с ноткой отчаяния.

— Причер, ей не обязательно возвращаться одной. Но как тебя угораздило с ней связаться?

— Совсем не угораздило, дело не в том, старик. Я просто пытаюсь ей помочь. Этот маленький мальчик — очень хороший малыш. Если бы мне удалось им помочь, хоть немного, я бы чувствовал, что сделал наконец что-то важное. На этот раз.

— Прич! — Майк рассмеялся. — Я же был с тобой в Ираке! Какого черта, там ты каждый день делал нечто важное! Эй, а откуда ты столько знаешь о домашнем насилии и законах? А?

— Компьютер, — ответил Причер. — Они ведь есть у всех, кроме Джека, разве нет?

— Полагаю, да. — Майк усмехнулся.

— Но есть еще кое-что, я не смог выяснить это онлайн — кто она такая, насколько виноват он и как здесь лучше всего действовать. Все, что мне известно, — это номер ее машины. Калифорнийский.

— Ох, Причер. Я же не имею на это права.

— А тебе самому не любопытно? — спросил Причер. — Это ведь означает, что было совершено преступление. Майк, тебе же надо просто глянуть в базу.

— Причер, а если новости будут плохими?

— И при этом будут правдой? Я все равно считаю, что это может быть важно.

— Ага, — ответил Майк. — Может быть.

Причер с трудом сглотнул и понадеялся, что все будет в порядке.

— Спасибо, — сказал он. — И поторопись, ладно?

Пейдж поехала с Мел в Грейс-Валли. Там в местной клинике доктор Джон Стоун осмотрел ее и сделал ультразвук, показав ей бьющееся сердечко в маленьком бесформенном комочке, который нисколько не походил на ребенка. Это дало Пейдж надежду. Она сбежала вовремя. Едва успела.

Ее беременность, естественно, была случайностью. Уэс не хотел детей. Он и Кристофера не хотел — ребенок смещал на себя центр внимания, которым до того была его работа и интересы, и делал Пейдж главной. Новая беременность могла усилить побои; она сказала ему всего за несколько дней до этого. Она очень боялась ему говорить. Но если дело было в ребенке, зачем он стал ее так избивать? Почему просто не предложил аборт?

Самое удивительное, что Пейдж испытала облегчение, узнав, что ребенок выжил. Ведь даже простое прикосновение Уэса вызывало у нее отвращение. Но она просто так чувствовала. И потом пришла к мысли, что сын — единственное светлое пятно, которое получилось из самой большой ошибки ее жизни. «Вас изнасиловали?» — спросила ее Мел. О нет — изнасилования не было. Она бы просто не посмела сказать Уэсу «нет»…