Ночь короче дня - Лора Шелтон

Пару часов спустя они все еще были в постели. Ее голова лежала на груди Джо, а он нежно гладил ее волосы, когда Камилла сказала:

— Джо…

— Да, дорогая.

— Мы с тобой никогда не говорили о детях.

— Да, верно. Мы никогда не затрагивали эту тему.

— Ты ведь любишь детей, верно? — Она запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Все сицилийские мужчины любят детей. Джо ответил довольно равнодушно.

— Вот и хорошо. — Камилла улыбнулась.

— Это все?

— Не совсем…

Он перестал гладить ее волосы, его тело замерло, но он не сказал ни слова. Камилла явно нервничала, у нее даже заурчало в животе. Она положила руку себе на живот и сказала:

— Я беременна.

Молчание. Ни одного слова. Ни одного жеста. Ничего не изменилось. Только его дыхание стало чаще.

— Джо! Ты слышал, что я сказала?

— Когда ты узнала об этом? — Его голос звучал так холодно, что по телу Камиллы пробежали мурашки.

— На этой неделе.

— И сразу сказала мне.

— Конечно. Я не собиралась скрывать этого от тебя.

— Этого не может быть.

— Да, я знаю — ты удивлен. Для меня, поверь, это тоже было приятной неожиданностью.

— Да уж, неожиданностью точно. — Его губы скривились в циничной улыбке.

— Я имею в виду, что очень сложно забеременеть от одного раза. Знаешь, что удивительно? По моему циклу это, в принципе, был довольно безопасный день. Это просто чудо.

— Чудо? — Камилла никогда не слышала, чтобы он говорил так резко. — Ты забеременела от другого мужика до того, как встречаться со мной, и называешь это чудом?

У Камиллы в глазах потемнело. Если это был сон, то он был самым страшным в ее жизни.

— О чем ты говоришь? Какой другой?

— Мне неизвестно, кто спал с тобой перед тем, как тебя пригласили поработать в Париже.

— Ты что, хочешь сказать, что я беременна не от тебя?

— Даже не пытайся убедить меня, что это мой ребенок, понятно? — Камилле показалось, что ее полоснули ножом по сердцу.

— Но это так, Джо. — Ей было трудно говорить. Казалось, что ей на грудь надели железную клетку — невозможно было дышать. — Вспомни: в тот первый раз ты забыл о том, что нужно предохраняться.

— О да! Ты и не ожидала такой удачи. Разве не так? А что же настоящий папаша, недостаточно богат? Или не так хорош в постели? Или он просто не хочет иметь с тобой дела? — Джо был просто вне себя от ярости. Казалось, через секунду он начнет крушить все, что попадет ему под руку.

Камилла пыталась что-то сказать, но у нее не получалось связать слова по смыслу. В голове все перемешалось.

— Это не другой мужчина. Другого мужчины не было. Никогда не было никого другого…

— Ты переспала со мной в первый же день.

Так что твои шансы невелики. — Он рассмеялся ей в лицо.

— Но не по моей инициативе.

— Не пытайся разыграть из себя невинность!

— Я ничего не разыгрываю! Я была девственницей! — Камилла готова была умереть от унижения. Она никак не ожидала, что ей придется оправдываться.

— Ложь!

— Я не лгу!

— Я не собираюсь расплачиваться за ошибку, которую кто-то совершил.

— Мой ребенок — не ошибка. — Она инстинктивно закрыла живот руками.

— Может быть. Но не пытайся навязать его мне. Кто знает? Если бы ты была честна со мной, я, возможно, продолжал бы с тобой встречаться и даже поддерживать материально. Если бы только ты была честна. — Он начал одеваться.

— Что ты собираешься делать?

— Я уезжаю.

Она, сама от себя такого не ожидая, вскочила с кровати и подбежала к нему. Обхватив его лицо ладонями, чтобы заставить его слушать ее, она сказала:

— Джо, дорогой, пожалуйста, поверь мне.

Ребенок твой — клянусь тебе. Я очень люблю тебя. Ну какой мне смысл тебя обманывать?

— Я раскусил твою игру. Оставь меня. — Он резко убрал ее руки со своего лица.

— Это не игра. Разве тебе не хочется стать отцом нашего ребенка?

Джо даже не взглянул в ее сторону. Хлопнув дверью, он оставил ее одну. Камилла не могла поверить во все происходящее. Она босиком вышла за ним в подъезд. Он вызвал лифт и, с отвращением посмотрев на Камиллу, сказал:

— Я ничего не скажу твоему отцу. Эта новость просто убьет его. Но даже не вздумай доказывать ему, что беременна от меня. Я не собираюсь покрывать твою ложь.

— А я не собираюсь покрывать твою ложь.

Если ты струсил — так и скажи. Я расскажу папе правду, не собираюсь ничего выдумывать.

— Даже не думай об этом!

В душу Камиллы закрался страх. Неужели он ничего не испытывал к ней, а она, окрыленная любовью, не замечала этого? Если бы он хоть чуточку любил ее, он бы поверил ей.

— Скажи, Джо… Для тебя это был только секс — не больше, да?

— А что еще может быть с такой, как ты?

Она ничего ему не ответила. Просто не смогла.

Все тело пронзила боль. Камилла с трудом закрыла дверь. Ее начало тошнить, и она побежала в ванную.

Джо полулежал в гостиничном кресле, вытянув ноги вперед и подставив под них стул. В руке он грел стаканчик рома, который заказал в номер сразу после того, как Камилла заперлась в своей комнате. Она сделала это, как только они вошли в номер, сказав, что смертельно устала.

В этом он ничуть не сомневался. Она выглядела не просто усталой, а подавленной. Прошел год после того несчастного случая, но она еще переживала. Джо понял это, едва посмотрел в ее зеленые, самые красивые в мире глаза: тоска, грусть, беззащитность и боль — вот что он в них увидел. И все это — по его вине. Он был слишком жесток с Камиллой. Она потеряла ребенка. По его вине.

Он закрыл глаза. Ему никогда не удастся забыть эту картину: Камилла лежит на своей кровати в луже крови…

Она несколько раз звонила ему после той злосчастной ночи. Он клал трубку, едва услышав ее голос. Камилла прилетала в Париж — он отказался встретиться с ней, а когда она пришла к нему сама, не открыл ей дверь. Тогда он даже не испытывал угрызений совести по этому поводу.

Он был не настолько глуп, чтобы поверить в то, что ребенок действительно его. Однажды Сальваторе Франзони обмолвился, что Камилла такая же, как и ее легкомысленная мамаша.

Если бы ее отец не сказал тогда той фразы, возможно, Джо поверил бы в то, что она была невинна до встречи с ним. Она выглядела такой скромницей….