Храню тебя в сердце моем - Фиона Макинтош

– Я покажу. А ты иди и займись костюмом мистера Флетчера.

– Тогда увидимся за ужином, Том, – сказал Эйб и кивнул, бормоча себе под нос, что ненавидит опаздывать с заказами клиентов.

Иди бросила Тому исполненный торжества взгляд.

– Скажи «да», – попросила она.

– Как я могу отказать кому-то из вас?

Она захлопала в ладоши.

– Вот и отлично. Теперь, когда надумаешь отправиться в путь, надеюсь, ты уже будешь знать, куда ехать. А пока идем. Я покажу тебе, где что лежит, хотя, наверно, лучше все же снять этот костюм. Это итальянская ткань, – добавила она, словно это должно было произвести на него особое впечатление.

* * *

К обеду Том наполнил оба ведра для угля, а затем, прибравшись, посвятил остаток дня перекладыванию рулонов ткани, сложенных в кладовой высоченными штабелями, так, чтобы до них было легче добраться. Но работы там оставалось невпроворот.

Он испытал облегчение от того, что ему не предложили спать в комнате Дэниела, и был рад, что в квартире была свободная комната, которую Иди приготовила для него. Она оказалась полупустой, но достаточно удобной. Умывшись и переодевшись в брюки от подаренного ему костюма, собственную рубашку и джемпер из больницы, он появился в дверях небольшой кухни.

– Добрый вечер, – сказал он, и Иди подняла глаза и оценивающе посмотрела на него, отвернувшись от плиты.

– Добрый вечер, Том. Ну, у тебя снова появился румянец.

– Нет ничего лучше физического труда, – сказал он, делая вид, что разминает мышцы. – Я слишком долго прохлаждался в госпитале.

– Рада за тебя, – подбодрила его она, и они ласково улыбались друг другу, пока не зашел Эйб, который переоделся к ужину, и теперь его голову украшала плоская круглая шапочка, едва прикрывавшая макушку.

– Можешь накрыть на стол, если хочешь, Том, – сказала Иди. – Все, что тебе понадобится, лежит в буфете. И еще было бы неплохо зажечь свечи.

– Сию секунду, – ответил он, отсалютовал Иди и исчез в соседней комнате. Там было два буфета. В ближайшем к себе он нашел все, что было нужно.

Ему не понадобилось много времени. Возможно, привычка все делать быстро выработалась у него в армии: он сразу же нашел камчатную скатерть, встряхнул ее, чтобы разгладить складки, и постелил на стол. За скатертью последовали такие же салфетки с кольцами. В коробке из красного дерева он обнаружил столовые приборы и накрыл стол на троих. За дверцами буфета нашлись и бокалы. Он отошел к стене полюбоваться своей работой. Идеальная сервировка. Он поставил на стол подсвечник, который заметил на верхней полке буфета, вставил в него и зажег четыре новых свечи. Стол выглядел так уютно, что он понял, как ему не хватало такой вот нормальной жизни.

Том вернулся на кухню, где отец с дочерью мирно спорили о приправах к тому, что Иди собиралась налить в большую супницу.

– Стол накрыт! – сообщил он, чтобы не толпиться в тесной кухне.

Когда они вошли в столовую, воцарилась тишина. Он посмотрел на них с удивлением, а они между тем ошеломленно уставились на стол. Он не мог взять в толк, что их так поразило. Стол был сервирован идеально. Серебро и хрусталь сверкали при свечах.

– Что-то не так? – спросил он.

Они бросились успокаивать его, перебивая друг друга.

– Это просто… обычный ужин, – добавила Иди, глядя на роскошный стол перед собой.

Том посмотрел на собственное творение. Он по-прежнему не мог понять, в чем дело.

– Том, мальчик мой, с каких это пор вы едите серебряными приборами и пьете воду из хрустальных бокалов по вторникам? – спросил Эйб, и Том услышал веселье в голосе старика. – Смотри, Иди, наш гость, кажется, ожидает несколько блюд, – сказал он, указывая на два комплекта вилок и ножей и десертные вилку и ложку, аккуратно лежащие напротив трех стульев. – Надеюсь, ты приготовила пудинг, дочка. – И он с явным наслаждением усмехнулся.

Иди поставила супницу на стол, и, посмотрев на нее, Том увидел, что это обычная керамическая кастрюля. Серебряная супница поблескивала в буфете. Но в глазах Иди блестело такое же веселье, как и у отца.

– Папа, сколько времени мы не пользовались хорошей посудой и столовыми приборами?

– Слишком долго, дочка, – признался тот.

– Это замечательно, Том, – сказала она, поворачиваясь к нему. – Спасибо.

– А есть другая посуда? – Он нахмурился.

Она указала на другой, более скромный на вид буфет.

– Вон там. Наши повседневные столовые приборы и посуда. Это наша лучшая посуда, – сказала она, оглядываясь на празднично накрытый стол. – Но как красиво. Может быть, это ключ к твоему прошлому, Том.

Он видел, что хозяева обмениваются недоумевающими взглядами, несмотря на их ободряющие улыбки. Эйб протянул ему небольшую темную бархатную кипу.

– Не помешает носить это за ужином, – проговорил он извиняющимся тоном.

– С радостью. Завтра я продолжу работать в кладовой.

Эйб кивнул.

– Вы уже сделали больше, чем я ожидал.

Том улыбнулся Иди, которая пододвинула супницу и подняла крышку, под которой оказалось рагу. Его глаза округлились, и оба заметили выражение его лица.

– Сам не знаю, почему я ожидал куриный бульон с клецками, – объяснил он.

Эйб поднял палец.

– Мои бабушка и дедушка родились в Лондоне, но мне кажется, что изначально мы прибыли из России или Восточной Европы.

– Холодный климат, следовательно, горячее тушеное мясо – это часть нашей культуры, – закончила Иди, усаживаясь.

– Давайте помолимся, – сказал Эйб.

Том наклонил голову и положил руки на колени, надеясь, что это правильный способ молиться за еврейским столом. Ему хотелось скрестить руки, а еще лучше – потянуться к руке Иди и подержаться за нее, втайне испытывая от этого удовольствие. Но даже не осмелившись на это, он испытал радость, вспомнив, что сегодня она уже дважды держала его за руку по пути сюда, и воспоминание о прикосновении к руке Иди в перчатке запустило неожиданный набор реакций, так что ему пришлось откашляться, пока Эйб Валентайн спокойно благодарил Господа за пищу на столе, здоровье семьи и за выздоровление гостя, ужинавшего с ними. Том также почувствовал внутри себя незнакомое тепло от ощущения причастности впервые за свою новую, короткую жизнь и испытал прилив радости.

И когда Иди встала, чтобы взять его тарелку и положить рагу, он специально положил свои пальцы так, чтобы «случайно» коснуться ее. Отпустить тарелку и кончики ее пальцев оказалось гораздо труднее, чем следовало бы, и она удивленно взглянула на него, потянув тарелку и почувствовав напряжение в руке Тома. Ее темные глаза выглядели задумчивыми в свете лампы, которую она зажгла, чтобы лучше осветить столовую, и, несмотря на все его попытки не размышлять о жизни Иди и ее планах, Том не мог не прогнать неуместные мысли о ее женихе… в частности, о том, как сильно он ему завидует.