Смех, свет и леди - Барбара Картленд

— Конечно, я не должна предлагать тебе это, но девушки меня уговорили, и к тому же мне не хочется оставлять тебя одну на время моего отъезда.

— Ты уезжаешь? — спросила Минелла.

— Да, сегодня вечером. Вернусь только в понедельник днем, а ты останешься одна в Лондоне, где ты ничего не знаешь.

— Не волнуйся, со мной ничего не случится, Но про себя Минелла подумала, что будет страшновато сидеть здесь в одиночестве, не зная, куда пойти и чем заняться.

— Сегодня вечером после шоу, — начала Конни, — мы все собираемся поехать за город с графом Винтерборном.

— После шоу? — в изумлении переспросила Минелла.

— Оно заканчивается приблизительно в пол-одиннадцатого, и в Паддингтоне нас будет ждать специальный поезд.

Глаза Минеллы стали круглыми, но она ничего не сказала, и Конни продолжала:

— Мы приедем в его замок еще до полуночи, а это для нас раннее время!

Она улыбнулась, хотя и слегка натянуто, и добавила:

— Я организовала этот прием по просьбе графа. Девушки, которых ты только что видела, тоже поедут, и, кроме того, Берил, которая очень красива. Но все это делалось в основном ради Кэти.

Эти имена были непривычны для слуха Минеллы, но все равно она слушала очень внимательно.

— Кэти для графа — «особая девушка», если можно так выразиться, но, как ты слышала, в последний момент она заболела.

— Это, должно быть, большое несчастье не только для нее, но и для вас.

— Еще бы, — согласилась Конни. — И я должна это как-то исправить. Поэтому я предлагаю, Минелла, тебе занять ее место!

— Мне?

— Да, тебе. Конечно, для графа это будет не то же самое, что Кэти, но мужчин и женщин должно быть равное число, без этого нельзя, ты же знаешь.

Минелла на миг растерялась.

— Но ведь он может пригласить кого-то из своих друзей? Да и из твоих подруг кто-нибудь, наверное, с радостью согласится поехать.

— Не в последнюю минуту, — возразила Конни. — У меня просто нет времени бегать по городу и кого-то искать. Помоги мне, Минелла, как я стараюсь помочь тебе.

— Конечно, я сделаю все, о чем ты попросишь, но ведь граф ни разу меня не видел. Возможно, ему не захочется, чтобы я была в числе его гостей.

— Я не сомневаюсь, что он будет в восторге, — поспешно сказала Конни.

Минелла опустила взгляд на сундук.

— Боюсь, мои платья, несмотря на то что я взяла мамины, не слишком подходят для такого приема.

— Как раз об этом я хотела с тобой поговорить, — сказала Конни. — И, надеюсь, ты не почувствуешь себя оскорбленной.

— А почему я должна чувствовать себя оскорбленной?

— Потому, — ответила Конни, — что если ты согласишься, за что я тебе буду очень благодарна, тебе придется поехать туда под другим именем.

Минелла непонимающе уставилась на подругу.

— Понимаешь, — продолжала Конни, — Минелла Клинтон-Вуд не должна находиться в обществе «гейети герлз».

— Почему?

— Потому что твоя мать этого бы не одобрила, — ответила Конни.

Минелла понимала, что это правда. Она сама только что об этом подумала.

Ей даже пришло в голову, что, поскольку Конни была хористкой из «Гейети», мать Минеллы не хотела бы, чтобы дочь обращалась за помощью к ней.

Но откуда ей было знать заранее, что Конни играет на сцене?

И почему теперь она должна относиться к Конни иначе, чем как к подруге детства, с которой вместе учила уроки?

Словно угадав ее мысли, Конни сказала:

— Это не предмет для споров, Минелла, и так же, как нельзя говорить моей матери и отцу, чем я занимаюсь, точно так же нельзя, чтобы граф Винтерборн узнал, что ты дочь лорда Хейвуда.

— Он был знаком с папенькой? — спросила Минелла. После недолгого молчания Конни ответила;

— Я думаю, да. В свете каждый знал твоего отца и любил его, а кроме того, я уверена, что они были членами одного и того же клуба.

Потом, словно не желая больше говорить об этом, она вновь вернулась к насущным вопросам:

— Итак, если ты поедешь в замок, то в качестве моей подруги, скажем, молодой актрисы, которая надеется получить работу в «Гейети». Они все об этом мечтают.

— Я ничего не смыслю в театре.

— Я знаю, — кивнула Конни. — Но он вряд ли станет расспрашивать тебя о таких вещах, вам и без того будет о чем поговорить. И вообще, больше всего мужчины любят говорить о себе.

Минеппа рассмеялась.

— Маменька всегда так говорила.

— Она была совершенно права, но графу есть о чем порассказать. Я слышала, что его замок великолепен, а графские лошади берут призы на самых престижных скачках. — Помолчав, Конни добавила:

— Он безумно богат, и мы дорожим им, потому что он вкладывает много денег в выдумки Джорджа Эдвардса.

Это имя было незнакомо Минелле, и она озадаченно переспросила:

— Джорджа Эдвардса?

— Это наш «хозяин», как мы его называем, и для нас его слово — закон. А «хозяин» во всем слушает графа. Так обстоит дело, если говорить в двух словах.

— Я понимаю, — сказала Минелла. — Ио я не думаю, Конни, что хочу поступить на сцену.

— Тебе бы очень повезло, если бы ты получила такую возможность! — заметила Конни. — Но я прошу лишь о том, чтобы ты приняла участие в этом приеме, и все. Через два дня ты вернешься назад, и больше тебе не придется встречаться с графом.

— Я боюсь что-нибудь напутать. И тогда вы будете на меня сердиться.

— Ты ничего не напутаешь, если будешь делать то, что я говорю, — твердо сказала Конни. — И прежде всего мы должны немедленно поехать в театр.

— И я тоже?

— Конечно, — ответила Конни. — Мы должны тебя нарядить. Нельзя же ехать в замок в таком виде.

Минелла не стала спрашивать почему, ибо заранее знала ответ.

Она медленно поднялась и сказала:

— Наверное, Конни, мне лучше остаться здесь. Все будет хорошо. Если хочешь, я даже не буду никуда выходить, пока ты не вернешься.

— Даже и не думай об этом! — воскликнула Конни. — Кроме того, ты разве забыла? Ты должна мне помочь! Нам обязательно нужно привезти графу кого-то, кто бы его развлек!

— Но если я не сумею его развлечь?

— Ты должна постараться, — очень серьезно ответила Конни. — Может, ты и не относишься к его типу женщин, но любой мужчина не против разнообразия, и граф вряд ли будет излишне настойчив, учитывая, что сейчас он увлечен Кэти.

— Настойчив? — непонимающе переспросила Минелла.