Татуировка цвета страсти - Андреа Лоренс

– Хорошо. Мне горячий чай размера «толл» с сахаром и сливками и булочку с корицей. Я буду за столиком. И после этого вы перестанете заявляться ко мне в кабинет и ходить за мной по коридорам.

Джона широко улыбнулся:

– Вас понял.

Когда Джона вернулся с чаем, Эмма сидела за столиком в дальнем углу. Она в молчании размешала чай и вынула пакетик.

– Почему вы решили заняться финансами? – спросил Джона. Он решил, что стоит поговорить о чем-нибудь нейтральном и безопасном.

– Я не люблю неоднозначности, – ответила Эмма. – А в математике все ясно, никаких двусмысленностей. Дважды два всегда четыре. Мне хотелось выбрать в качестве карьеры область, на которую я всегда могу положиться. Ну и кроме того, это выглядело достаточно респектабельно. Мои мама и папа были очень довольны моим выбором.

– А если бы вы захотели стать супермоделью или рок-звездой? Что бы они об этом сказали?

Эмма покачала головой:

– Я бы никогда не заинтересовалась подобным. Во-первых, для этого нужно иметь либо красоту, либо талант. А во-вторых, я все равно бы не стала. Именно такие люди оказываются на обложках желтых журналов рядом с вами.

Джона нахмурился. Ему не понравилось, как она отзывается о себе.

– А что в этом плохого? Люди читают эти журналы, потому что сами хотели бы так жить, и пытаются сделать это, читая истории о людях вроде меня. Получить свою частичку блеска и славы.

– Для блеска и славы была предназначена моя сестра, а вовсе не я.

– А чем занимается ваша сестра? – спросил Джона.

– Ничем. Она умерла. – Эмма надела на стакан крышку и поднялась. – Простите, но мне пора возвращаться к работе.

Эмма откинулась на своем офисном стуле и закрыла лицо руками. Все шло совершенно не по плану. Пока она не попала во «Флинн софт», она была уверена, что никогда не встретится лицом к лицу с одиозным Джоной Флинном. А когда она узнала, что именно он отец ее будущего ребенка, то для нее стало критически важно сохранять дистанцию, чтобы никто ни о чем не узнал. И то, что она в конце концов поддалась его настойчивости и согласилась на кофе, ее злило. Казалось бы, в этом нет ничего страшного – но, во-первых, не стоило поощрять его напор и отсутствие уважения к ее границам, а во-вторых, теперь его ухаживания точно не прекратятся.

Но стоило ей оказаться с ним наедине в лифте, как она снова почувствовала себя как тогда, на той вечеринке. Ей хотелось, чтобы он обвил руками ее тело и страстно поцеловал, как тогда, в ее голове замелькали картинки того вечера и последовавшей за ним ночи… просто удивительно, что Джона ничего не заметил. Но, очевидно, те три месяца, которые она потратила в попытках о нем забыть, прошли впустую.

Ей, конечно, хотелось бы, чтобы то, о чем она вспоминала, никогда не случалось. Но оно случилось, и теперь с этим ничего не поделаешь. Джона и знать не знал, как близко он находится к носительнице второй половины своей татуировки, но она-то знала.

Эмма полагала, что такой мужчина, как Джона, никогда не заинтересуется кем-то похожим на нее. Той женщины, которая была с ним той ночью, на самом деле не существовало. Именно из-за атмосферы тайны, которая сопровождала их знакомство, оно и было для них обоих таким волшебным. Если откроется, кто она такая на самом деле, это волшебство тут же разрушится. И конечно, ради будущего ребенка необходимо так и сделать.

Но, поработав с ним несколько дней, она задумалась, действительно ли правда разочарует Джону. Их явно тянет друг к другу даже без масок; и, хотя он не знает, что они уже встречались, он все равно интересуется ею.

Может быть, он просто хочет добиться ее хорошего расположения, надеясь, что это повлияет на результаты аудита? В этом случае не он первый, не он последний. Эмма слышала много историй о том, как аудитора пытались подкупить или соблазнить. Так что, возможно, второе Джоне просто приятнее.

Но если это действительно то, что им движет, у него должно быть что скрывать…

Эммой овладело тягостное настроение. Контракт с «Гейм Таун» очень важен для «Флинн софт». И если он опасается, что она обнаружит нечто такое, что поставит его под угрозу, он конечно же вылезет вон из кожи, лишь бы не дать ей ничего обнаружить. И в этом случае не важно, действительно ли она симпатичная и интересная.

Конечно, тогда, в феврале, он по-настоящему ее хотел. Но в тот вечер она была совершенно другим человеком.

Эмма постаралась отбросить эти мысли и до конца рабочего дня сконцентрироваться на отчетах. Некоторым ее работа могла бы показаться скучной, но все, что она сказала Джоне о своей любви к математике, было чистой правдой. Цифры не лгут. Они всегда постоянны, и Эмма находила это успокаивающим. Она могла погружаться в них на целые часы, и сегодняшний день не был исключением. Джона сдержал свое обещание и больше не появлялся, и Эмма многое успела сделать. Когда она наконец подняла голову от рабочего стола, шел седьмой час.

Она подумала о том, чтобы пойти домой, но все еще ощущала напряжение и беспокойство. Тогда она решила, что просто слишком долго сидела без движения, и пошла прямиком в здешний спортзал. Еще после того ужина с тирамису она принесла на работу спортивную одежду, но пока ни разу ею не пользовалась.

Впрочем, сегодня дело было вовсе не в лишних калориях. Ей хотелось сбросить с себя напряжение и гнев, и лучше уж выплеснуть это на тренажеры и боксерскую грушу, чем на живого человека. Эмма не знала, сколько еще сможет это терпеть. Джона был совершенно невыносим и явно не умел реагировать на слово «нет».

Прежде чем идти в спортзал, она остановилась у стола Пэм:

– Скажите, мистер Флинн сегодня насовсем ушел?

– Да, у него была назначена встреча в пять тридцать.

– Спасибо.

Успокоенная, Эмма пошла вниз: никто ее не побеспокоит. В раздевалке она переоделась в спортивную майку на лямках и обтягивающие велосипедные шорты. В этой одежде ее татуировку было частично видно, и округлость ее живота тоже была заметнее. Эмма нахмурилась, глядя в зеркало: она еще об этом не думала, но, кажется, скоро придется начать носить одежду для беременных.

Она подумала, не стоит ли все-таки пойти домой. Но ей хотелось позаниматься. Она аккуратно заглянула в совершенно пустой спортзал и решила, что это вполне безопасно – Джона уже ушел и точно ее не увидит. А все остальные, даже если и увидят, ничего не поймут.

На горизонте было чисто. Харпер была права – программисты гораздо больше увлекаются бесплатными кофемашинами и столами для пинбола. Эмма забралась на ближайший тренажер, вставила в держатель свою бутылку с водой и вставила в уши наушники.

Она выбрала плейлист с бодрым диско семидесятых, закрыла глаза и отдалась потоку. Пот, струившийся по ее спине, и напряжение мышц были желанной возможностью переключить внимание и не думать ни о Джоне, ни о ребенке, ни о работе, ни о том, как со всем этим быть. Эмме на мгновение показалось, что, если она будет тренироваться достаточно долго, ее увлечение Джоной просто пройдет и его присутствие больше не будет ее беспокоить.