Его Высочество Ректор - Лючия фон Беренготт

Голос раздается непонятно откуда, констатируя известный мне факт, и я с готовностью соглашаюсь. Действительно, я совершенно отбилась от рук.

Кручу головой, пытаясь углядеть, кто это там вещает… и вижу лишь силуэт в кресле, отбрасывающий длинную, косую тень почти через всю комнату. Щурю глаза — свет от высокой настольной лампы за головой человека делает его лицо темным и непроницаемым. Позади слабо различаю высокие, под потолок полки с книгами. Где-то я уже видела эту картину…

— Вы видели то, что не должны были. И продолжаете это видеть. Прямо сейчас.

Внезапно ракурс меняется, будто кто-то приблизил меня к говорящему. Вместе с кроватью, цепью и всем прочим. Или его ко мне. В любом случае, не вставая со своего кресла, человек оказывается совсем рядом, однако лицо его все еще затемнено.

Мне вдруг становится страшно. Я начинаю дрожать, дергаю рукой, но цепь крепка и не желает отпускать меня.

— Я… я не хотела… — пытаясь отодвинуться, я втискиваюсь в железное изголовье кровати, к которой прикована.

— Хотели, мисс Красновская. И сейчас хотите. Но это неудивительно — вы ведь шлюха. Маленькая, беззаботная шлюшка.

Страх сменяется колючим, шевелящимся комком в груди, режущим душу. И он все еще прав.

— Да, я такая, — опускаю голову и поникаю всем телом, внезапно потеряв силы и желание сбежать.

— Но даже и в этом деле вы ничего не смыслите… — он подается вперед, и я наконец-то могу видеть его лицо!

Доктор Кронвиль протягивает руку, касается моей щеки, и я вдруг захлебываюсь в эйфории ощущений. Сердце заходится бешенным ритмом, и, чтобы хоть немного успокоить его, я закрываю глаза. Его пальцы продолжают ласкать меня, наперекор словам, спускаются ниже, очерчивая подбородок и линию шеи… Я откидываю голову назад, подставляясь.

— Шлюха… — бормочет он, оттягивая широкий ворот моей ночнушки, та елозит шелком по чувствительной коже. — Моя маленькая шлюха…

Я вздрагиваю от каждого его прикосновения, и знаю, что мои соски уже твердые, торчат горошинами сквозь тонкую материю.

— Я хочу тебя! — вырывается вдруг у меня, и он смеется — отрывисто и издевательски.

Хватаясь свободной рукой за лацкан его пиджака, я пытаюсь высвободить ту руку, что сдерживает меня, пытаюсь притянуть его к себе… Удивительно, что еще минуту назад я пыталась сбежать отсюда!

Но цепь держит крепко.

Спускаясь еще ниже, его рука проникает под рубашку, легкими, почти невесомыми движениями касается груди, играет с соском… Я задыхаюсь. Шоковые волны расходятся от каждого миллиметра, к которому он прикасается, и все идут туда — где всё уже готово, где всё требует и ждет его…

— Хочу… — уже стоном срывается с моих губ. Мне стыдно, ужасно стыдно так унижаться. Но я вдруг вспоминаю, что именно так умоляла его та, другая, и от осознания, что теперь это делаю я — что теперь я на ее месте, у меня кружится голова, и я хватаюсь за его плечо, чтобы не упасть…

Но тут ладонь его замирает, обхватив грудь, наподобие чашки лифчика.

— Не впечатляет, — сообщает он мне равнодушным голосом. — Совершенно не впечатляет.

* * *

Дернувшись, я проснулась и схватилась обеими за грудь. За окном уже проплывал город, судя по виду — промышленный район.

— Что снилось? — бодрым голосом поинтересовалась Ксения, не отрывая взгляда от дороги.

Я облизала пересохшие губы и вздохнула.

— То, что ты слышала, то и снилось.

— А поточнее нельзя? — прыснула со смеху подруга, и тут же посерьезнела. — Ты не очень-то довольна осталась, как я посмотрю. Я даже хотела тебя разбудить — под конец ты чуть не плакала, будто сон в кошмар превратился… Так что тебе снилось-то?

Я покрутила головой и наморщила лоб, вспоминая.

— Ректор приковал меня к кровати цепью… наговорил всяких гадостей… и сексуально домогался. А потом…

Я опустила взгляд на собственные руки, все еще держащие грудь.

— Как думаешь, сколько стоит увеличить сиськи на два размера?

Ксюхины брови поползи наверх.

— Зачем тебе! «В» — прекрасный размер! Да и рано тебе еще про пластику думать.

Ага, рано. Я-то считала себя первой красавицей на селе — хоть в Москве, хоть в Лондоне. А тут, оказывается, у меня размер «на троечку». Испортил, гад, такой красивый сон. В голове наэлектризованным вихрем пронеслось — «шлюха… моя маленькая шлюха»… Кто бы мог подумать, что мне понравятся грязные разговорчики!

Приподнимаясь на сиденье и протирая глаза, я попила воды из бутылки и принялась копаться в Ксюхином телефоне. Ближайшая отсюда мастерская по починке компьютеров была в пятнадцати минутах, на улице Уайлд Роуз. Позвонив, я узнала, что да, поломанными телефонами они занимаются, и нет, никакой гарантии в том, что память разбитого айфона можно спасти, нет и быть не может. Возможно, частично, но, как говорится, надо посмотреть. В любом случае, драгоценные осколки придется оставить в мастерской как минимум на неделю.

По дороге мы заскочили в магазин Apple на Фирвуд Лейн и купили мне новый айфон, подключив его к старому абонентному номеру. Оказалось, все контакты благополучно сохранилось в iCloud. И на том спасибо, дорогие яблочники!

Мои руки дрожали, когда я кинулась пролистывать знакомые номера. Вот он, гаденыш! Отвернувшись от Ксении, с головой ушедшей в примерку нового айклока, я тихо и быстро настрочила.

«Вижу, что с юмором у вас все порядке. В отличии от …»

Сначала я хотела уточнить — в отличии… от чего? Но не решилась, потому что оскорблять то, что на самом деле понравилось, нужно в меру. Закончив фразу загадочным троеточием, я отправила сообщение. И даже губу закусила в нетерпении. Как же дождаться-то теперь?

— Ну что, поедем к твоему Майлсу? — отвлекла меня Ксюха, закончив любоваться и отложив айклок обратно на полку.

— Ага, — с готовностью кивнула я. — Сейчас только напишу ему.

Вспомнив, что именно он прислал мне последним сообщением, я сердито отчитала Козлевича.

«Еще раз такое выкинешь, и я выхожу из игры».

Серьезно. На видео с откровенной порнографией уговора не было. Пусть своим моделям демонстрирует. Телефон непривычно пикнул — новый все-таки, дефолтные звуки.

«Прости. Думал, тебе понравится…»

«А я думала, у нас деловые отношения», — тут же отправила я ему ответку, и добавила. — Дай адрес студии. Еду к тебе с подругой.»

Хорошо, все-таки, что я не послала ему ту фотку, с обнаженным плечом. Страшно подумать, что бы он прислал мне в ответ… Хотя нет, похоже, все самое страшное я уже видела.