Клянусь ненавидеть - Саша Кей

Лисицына бессмертная, что ли?

Бешеная назло врагу реально найдет какого-то висельника, чтобы продолжать самообразование в сексе?

Если ей не ответит хрен, который приглашал в «Карнеги».

Хрен, то есть я.

– Лисицына охренела, – говорю я щенку, коробка с которым стоит на заднем сиденье тачки.

Нас обоих выселили, хотя я оттягивал момент, давясь остывшим чаем с бергамотом.

Пока я хлебал пойло, ведьма включила свое реактивное помело и упаковала шмотье бобика. Приданого каким-то образом приросло до неимоверных масштабов. Даже три ошейника на выбор есть, причем один с какими-то сраными стразиками. Именно его мне попытались надеть, когда я протянул руку к заднице в спортивных штанах.

Не юбка, конечно, но всяко удобнее, чем тот кожаный изврат.

Я был готов настаивать на своем, но у ведьмы буквальна глаза кровью налились.

– Будет тебе ответ, – цежу я себе под нос, выруливая из двора на дорогу.

Только что я буду делать?

Перебираю в голове все варианты, но, как ни кручу, всяко выходит, что в конце меня ждет нокаут. Эта жопа меня даже до сих пор из черного списка не достала. Киру реабилитировала, а меня нет!

Меня начинает потряхивать.

Зачем мне вообще «Мисс Белое пальто»?

Ну не полумесяцем же у нее!

Но, что-то свербит.

На нервяках даю кругаля по городу, раздражаясь, что на машине совсем не тот эфефект, что на мотоцикле. Захватываю у насупленного Арама бургер, но он не лезет в меня, потому что после бургера полагается троллить Лисицыну, бесить ее, склонять ко всякому…

А Лисицына собирается к какому-то хрену в «Карнеги».

То, что это я, ее не оправдывает.

Дома заваливаюсь на матрас, поставив коробку рядом.

Пиздец. Докатился.

Половая жизнь, которую я заслужил.

Лезу проверять, что там накорябала ведьма. Может, это все только для видимости?

Очешуеть! Сколько эмодзи. И тон такой игривый.

У меня сейчас зубы раскрошатся.

Фигасе, она умеет.

Чего делать? Нет, понятно, что подтверждать встречу. А дальше что?

Ну зачем Лисицына вечно все портит?

Входящий от Киры позволяет мне отложить написание ответа Лисицыной.

– Ты не знаешь, зачем люди заводят детей? – душераздирающе вопрошает сестра.

– Э…

– Ничего не говори!

Я наконец сопоставляю этот звонок с имеющейся у меня информацией.

– Отец с Диной ушли, – догадываюсь я, что Кира нянчится с мелким.

– Ды-а, – кряхтит она и ябедничает: – Папа сказал, что ночевать они будут не дома…

– А он оптимист, – хмыкаю я.

– Может, приедешь, а? У тебя все это лучше получается… – хнычет Кира.

– Не-а, у меня щенок, – тут же отмазываюсь я, косясь на зверя, который спокойно из коробки выбирается и обнюхивает постель. Родиной пахнет. Тьфу, Лисицыной.

– О, как. Тая уже привезла?

– Я сам забрал…

– Не выдержал уже? – хихикает сестра.

– В каком смысле?

– В том самом! Ты втрескался! Бе-бе-бе! Тили-тили-тесто!

Ну ёпа-мать. Двадцать с лишним лет девице. Детство в жопе все играет. Реально, как они не боятся ей ребенка оставлять?

– Херня все это. Почему вы, девчонки, все время придумываете какую-то романтическую фигню? – бешусь я.

Кира с готовностью отвечает:

– Потому что она нам нужна.

– А парням нет!

– И вам нужна, – не соглашается сестра. – Если бы мы не придумывали, вы бы не знали, что вам нужно делать, чтобы получить то, что хотите. Это правила игры такие, братишка. Добро пожаловать в мир взрослых. Переводя на твой язык, – бля, еще одна переводчица, прям семейный бизнес можно открывать, – нет романтики – нет секса.

Пиздец.

– Ничего подобного. У меня с сексом все хорошо и без этих заморочек.

– Пф… сравнил. С Ларкой у тебя и без заморочек будет. Хотя постой… Нет, не с Ларкой. Там ты выжег все поле. Короче, ты позарился на хорошую девочку, надо вкладываться. Не знаю, сколько парней было у Таи до тебя…

Ни одного.

И поэтому я теперь должен выеживаться иголками внутрь.

– В общем, или-или, брачо.

– А если я не хочу играть по этим вашим дурацким играм?

– Значит, найдется кто-то другой, кто поиграет.

От таких перспектив у меня волосы встают дыбом на затылке! А нет, это тузик там топчется, но я все равно не в восторге.

– Ща-а-аз…

– Слушай, я не пойму, чего ты упираешься. Ты же весь такой рисковый. Все самое страшное уже произошло.

– Это, что, например?

– Ты уже вляпался. Это раз. Ты не отлипал от Таи и сам к ней лез. Это два. Ты ее жить к себе привел и в квартире запер. Это три. Ты водил ее на репу, а туда даже мне нельзя…

– Это все, чтобы Лисицына не соскочила!

– Ну так все ради этого и делается… – учительственный тон Киры прерывает прямо-таки оперный завыв. – О, блин… Ладно, потом договорим…

Не. Не будем договариваться.

У сестры неправильный подход.

Но если она в чем и права, то вроде реально, все самое страшное уже произошло. Правда, пара ночей под одной крышей – это не то же самое, что съехаться, или встречаться. С другой стороны – у меня нет иллюзий на счет Лисицыной, я видел, как она спит с открытым ртом, я пробовал ее бульон, и я мылся в ее кипятке.

Я снова залезаю в переписку с ведьмой от имени неведомого природе Макса.

Вот эти эмодзи…

Оно мне надо вообще?

Быстро набираю текст, чтобы не передумать.

Я только что заключил сделку с собой.

Тая

– Ты куда?

– Гулять, – я под скептическим маминым взором нагло мажусь ее помадой. Ну а что? Я решила сегодня быть яркой.

– С этим мальчиком? Архиповым?

– Нет! Мам! Ты зачем его пустила вообще?

– Он вообще-то мою дочь спас, – фыркает она.

Да помню я.

Сама после встречи с Виком все прокручиваю в голове его появление на той улице.

Вот только-только эмоции улеглись, и Архипов снова нарисовывается, чтобы напомнить, какой он невыносимый, наглый, самовлюбленный и красивый.

Еще и герой.

Это я только вид делала, что вся такая равнодушная.

Я зла на него, обижена, но стоит ему поморщиться, поворачиваясь, как у меня сердце ноет. Сто пудов, идиот не будет нормально обрабатывать шрам.

Дружба ему не нужна, видите ли.

Придурок озабоченный.

– Спас. И что теперь? – ворчу я, гоня