Меч короля - Катя Фокс

– Но ведь вы его держите на кожаном ремешке! – удивился Уильям, указывая на ремешок, привязанный к ноге сокола.

Мальчик приблизился, чтобы лучше рассмотреть птицу.

– Да, мальчик мой, и когда она, – а это самка, – так вот, когда она будет пытаться взлететь, испугавшись резкого движения, то может пораниться.

– Вот как? Понятно! – Лицо Уильяма прояснилось. – А как ее зовут? – спросил он, склонив голову набок.

– Принцесса Небес. – Гийом улыбнулся.

– А можно ее погладить?

– Ты можешь попытаться, но будь осторожен!

Уильям робко подошел ближе. Он отводил взгляд, наблюдая за птицей лишь краем глаза.

– Молодец! – похвалил его ле Марешаль. – Если она забеспокоится, ты должен быстро, но без резких движений отойти. Договорились?

Уильям кивнул. Его так и распирало от гордости. Он подошел совсем близко к птице, медленно поднял правую руку и погладил Принцессу по груди.

Сокол нисколько не беспокоился, что очень удивило ле Марешаля, ведь Принцесса не каждому позволяла к себе прикасаться. К его оруженосцу Джеффри она привыкала целую вечность.

Завидуя мальчику, оруженосец тоже подошел ближе, передразнивая походку Уильяма. Испугавшись, сокол попытался взлететь.

– Ты не должен к ней прикасаться. Видишь, ты ее пугаешь! – прошипел Джеффри.

– Я? – Уильям смерил его презрительным взглядом, а потом повернулся к ле Марешалю.

– Ты дурак, Джеффри. Это ты ее спугнул! – шепотом проворчал Гийом, стараясь не беспокоить птицу.

По его рассерженному взгляду, брошенному на оруженосца, было видно, насколько он взбешен.

Уильям по-прежнему стоял неподвижно, и когда сокол успокоился, мальчик погладил его еще раз.

– А у тебя ловко получается! – похвалил его Гийом.

– Я уже находил голубей, чибисов, соек и других птиц. Иногда я нахожу гнезда, брошенные матерью. Тогда я сам выращиваю птенцов, – рассказывал Уильям, сияя от удовольствия. – Я даже однажды выходил раненого ворона. Он был очень смышленый! Но потом он улетел. Брачный сезон! – Смущенно улыбаясь, мальчик залюбовался соколом искоса.

– Мальчик мой, с обычными птицами у соколов мало общего. Хищные птицы боятся людей, даже ненавидят их. Они их на дух не переносят. Чтобы приручить сокола – сокольничие называют это укрощением – и заставить его охотиться для людей, требуются большая ловкость и безграничное терпение. Сокол не стремится быть рядом с людьми, наоборот, он их избегает. Он любит свободу. Однако именно потому что сокола приручить так трудно, соколиная охота считается благороднейшим из всех видов птичьей охоты.

– Уильям! – послышался громкий женский голос, и Эллен выглянула из кузницы. – О Господи, и где этого мальчонку снова носит?! – раздраженно воскликнула она.

Увидев ле Марешаля, она вытерла грязные руки о платье, заправила пару выбившихся локонов под платок и приблизилась к нему.

– Милорд! – Она слегка кивнула головой, но книксена не сделала: после всего, что между ними было, она считала такое проявление уважения излишним, даже в присутствии оруженосца и собственного сына. – Снова ты тут ошиваешься! – бросила она Уильяму. – Иди к Жану и помоги ему.

Она взглянула на Гийома, смущенно улыбнулась и покраснела, а затем взяла Уильяма за плечи и подтолкнула его к мастерской.

– Король очень доволен мечом! – Гийом отдал птицу своему оруженосцу и пошел за Эллен к мастерской.

Через пару шагов они остановились.

– Что я могу для тебя сделать? – спросила она, открывая дверь в кузницу и пропуская рыцаря вперед.

– Меч, – отрывисто сказал он. – Один из оруженосцев короля вскоре будет посвящен в рыцари. Он для меня как сын, – его взгляд упал на Уильяма. – Вернее, как младший брат, – раздраженно добавил он.

Эллен проигнорировала его намек на Уильяма и продолжала разговаривать с Гийомом как со своим старым добрым другом и клиентом. Они обсудили все детали, договорились о цене и сроке, к которому меч должен быть сделан.

– Тогда мы снова вернемся сюда. Генриха ожидают на Рождество при дворе его отца. – Ле Марешаль положил руку на ножны.

– Нужно будет сделать тебе новые, а то кожа уже вся потерлась, – сказала Эллен. – Я могу сделать это прямо сейчас, если хочешь. Я заметила это, еще когда ты приходил в прошлый раз. У меня тут есть все необходимое. Ты сможешь подождать?

Поколебавшись, ле Марешаль кивнул.

– Я пока пойду погуляю с Уильямом? Ты не против?

Эллен сделанным равнодушием пожала плечами.

– Конечно, почему бы и нет. Уильям! Пойди погуляй с ле Марешалем! – велела она сыну.

Мальчик, сияя, последовал за Гийомом.

– Спасибо, что вы вызволили меня из этой ужасной затхлой кузницы. – Он заговорщически улыбнулся ле Марешалю. – А правда, что вы – самый близкий друг нашего короля? – Уильям за столом постоянно делал вид, что разговоры взрослых его не интересуют, но при этом он жадно впитывал каждое слово.

Ле Марешаль рассмеялся.

– Я – учитель молодого Генриха, а он действительно король Англии, как и его отец. Я полагаю, что я на самом деле его самый близкий друг. Доволен?

Уильям смущенно кивнул.

– Хочешь посмотреть, как летает сокол? Я могу тебе показать!

– Правда-правда? – обрадованно спросил Уильям, и когда ле Марешаль кивнул, захлопал в ладоши.

– Только не делай резких движений, а то она испугается, – напомнил Гийом.

Они провели вместе весь остаток дня. Рыцарь показывал Уильяму, как летает сокол, и сообщал ему подробности об особенностях поведения птиц и способах их приручения. Он даже разрешил Уильяму надеть его перчатку, на которой сидела Принцесса.

Мальчик почтительно надел перчатку. Мягкая, но в то же время прочная оленья кожа приятно пахла. Перчатка была слишком большой, но ласково обхватывала руку.

Гийом показал мальчику, как следует держать руку, и в конце вечера даже ненадолго посадил ему на руку сокола.

– Главное – чтобы рука была расслабленной, – мягко сказал он. Уильям постарался, чтобы рука не дрожала, и почувствовал облегчение и разочарование, когда ле Марешаль приказал Джеффри забрать у него птицу.

– У него талант обращаться с животными, – сказал ле Марешаль об Уильяме, когда они вернулись в кузницу.

– Что ж, если он не начнет проявлять больше интереса к кузнечному делу, то кроме подков ничего выковать не сможет. Тогда-то ему этот талант и потребуется, чтобы лошади его не прибили. – В голосе Эллен звучало недовольство.

Даже Гийом заметил это и удивился, почему она так сурово обращается с мальчиком. Он почти не помнил собственного детства, но знал, что, пока он жил дома, мать и няньки безбожно его баловали.