Огненные цветы - Стефани Блейк

Выслушав заключительные выступления участников, вице-король объявил о завершении встречи.

У двери братья почти столкнулись. Брайен отступил на шаг, насмешливо поклонился и сделал приглашающий жест.

– Только после тебя, дорогой мой брат. В конце концов ты же у нас правонаследник.

– Иди к черту, вшивый ублюдок! – взорвался Роджер и потряс кулаком прямо перед носом у Брайена. – Послушай-ка, что я тебе скажу, да запомни хорошенько. Мы с тобой еще не рассчитались. В один прекрасный день я увижу, как ты болтаешься на виселице.

– Что ж, – улыбнулся Брайен, – такой день может настать. Да только тебе до него не дожить.

Роджер гордо прошествовал к выходу в сопровождении адъютанта.

Брайен сразу же отправился в замок Тайрон. Встреча с Равеной и дочерью получилась трогательной и радостной.

Сабрина чуть не задушила его в объятиях, замучила поцелуями, не отступая ни на шаг.

– Ты должен пообещать, папочка, что больше никогда не оставишь нас одних.

– Ах, девочка. – Брайен сгреб их обеих в объятия. – Как бы и мне того же хотелось, да только не могу я дать такого обещания. Сейчас правительство объявило всем нам амнистию, но ведь в любой момент все может измениться. Мы выиграли только одно сражение, а сколько их еще впереди… На следующий год или, скажем, через пару лет я опять могу сделаться изгнанником. Кое-что мы обрели, но достичь предстоит куда большего, и нельзя позволить себе из-за собственной лености упустить плоды победы.

Эта речь произвела на Сабрину такое сильное впечатление, что она слово в слово повторила ее своему приятелю Гленну Блейку. Брайен и без того был в глазах мальчугана живой легендой, а теперь так и вообще взлетел на недосягаемую высоту.

Оказавшись в очередной раз у Сабрины, Гленн преклонил перед Брайеном колена чуть не в буквальном смысле – сел, скрестив ноги, на полу подле его кресла.

– Когда-нибудь, сэр, вам поставят памятник в парке «Феникс». Вы величайший национальный герой Ирландии.

Брайен посмотрел на него с мягким укором:

– Боюсь, ты забываешь, что многие уже заслужили такую честь, начиная с тысяча шестисотого года, времен Рыжего Хью О’Нила. А вслед за ним были Вулф Тоун, Дан О’Коннел, Уилл О’Брайен, Джон Диллон, Джон Митчел, Чарли Парнелл. Да я целый день готов повторять тебе эти имена… К тому же, малыш, – продолжал Брайен, – вряд ли кому придет в голову ставить памятник героям в парке «Феникс». Ведь «герой» – слово нехорошее, от него несет тщеславием и самодовольством. А это грех. Человек начинает слишком много думать о себе и забывает об общих интересах, о людях, его окружающих. Нет, не герой нам нужен, а человек, выступающий на защиту праведного и честного дела, человек, у которого достанет терпения, решимости и, разумеется, мужества не дать себя запугать и отвлечь от достижения поставленной цели.

В тот день Сабрина и Гленн собрались на конную прогулку. Глядя им вслед, Равена заговорила наконец о том, чего всячески избегала, пока дети были дома.

– Матушка сказала, что завтра возвращается Роджер.

– Знаю, – вздохнул Брайен. – Сегодня сразу после ужина я уезжаю.

– И мы с тобой, Сабрина и я.

Брайен привлек к себе Равену и поцеловал в затылок. Волосы, некогда черные как вороново крыло, стали теперь не такими пышными, как в день, когда он впервые прикоснулся к ним губами, да и серебристые нити появились, но все равно Брайен и сейчас упивался ими.

– Когда-нибудь – и, возможно, очень скоро – мы будем вместе, клянусь тебе.

– Брайен!

– Нет-нет, дослушай меня, родная. Не могу я сейчас взять вас с собой. Что предложить взамен этого дома? Уют пещеры или лесной избушки?

– Но ведь тебе не надо больше скрываться.

– Верно, но есть еще разные дела, связанные с деятельностью Братства. В ближайшие три месяца мне придется разъезжать по всей Ирландии. А потом отправлюсь в Лондон – меня пригласили выступить в парламенте.

– Ну и я с тобой. Лондон мне всегда нравился.

– Что ж, насчет Лондона – вполне возможно, надеюсь, к тому времени все уладится. Но пока ты должна оставаться здесь. Подумай о Сабрине. Сейчас ей пятнадцать. Вспомни себя в этом возрасте. Нельзя ребенка повсюду таскать за собой, девочке нужно какое-то постоянство. И еще отец. Ему ведь всего несколько недель осталось, и я хочу, чтобы, когда он уйдет, вы обе были здесь. Ну пожалуйста, Равена, не настаивай, хотя бы ради меня, а?

Она улыбнулась и крепко обняла его за шею.

– Ты же знаешь, что тебе я никогда и ни в чем не могу отказать.

Брайен озорно подмигнул и, положив ей руку на живот, заметил:

– Забавно, что ты так сказала. Потому что я как раз собирался попросить тебя кое о чем поинтимнее.

Равена негромко рассмеялась и подставила губы для поцелуя.

Через некоторое время они поднялись в спальню и вышли на балкон. Где-то вдали гарцевали рядом Гленн с Сабриной.

– Ей сейчас почти столько же, сколько было мне, когда мы с тобой впервые отправились на прогулку, – сказала Равена.

Брайен кивнул:

– Неплохо глядятся, верно?

– Подумай только, какие линии могут скреститься. С ее стороны – Рыжий Хью О’Нил и Даниел О’Коннел. С его – Шин Блейк, Черный Блейк, сражавшийся с Кромвелем у Дрогэды.

– Да, Блейки – прекрасный род. – Внезапно вспомнив, что он как-никак должен быть заботливым отцом, Брайен нахмурился: – Впрочем, Сабрина еще слишком юна, чтобы думать о замужестве. – Он встал и пристально вгляделся вдаль, где мальчик и девочка без устали гоняли взад-вперед по зеленому лугу.

– Мне самой было только пятнадцать в тот день, когда ты…

– Что это за разговоры, Равена! Она наша дочь.

Равена лукаво посмотрела на него:

– Верно, и, как говорится, яблоко от яблони недалеко падает. Знаешь, этот парнишка сильно напоминает мне тебя.

– Этого еще только не хватало!

Равена вплотную подошла к Брайену.

– А что, я не раз об этом думала. Они составят прекрасную пару. Не век же нам с тобой одним держать в руках ирландское знамя.

– Это уж точно, тем более что нашего века на это и не хватит. Независимость, мир и процветание для всех. Равенство.

– Гленн и Сабрина, их поколение придет нам на смену. И они увидят осуществление мечты.

Брайен ничего не ответил, думая о том, что сказал ему при расставании в Дублине Роджер:

Мы с тобой еще не рассчитались.

И Роджер был прав. Впереди предстояло многое.