Пока не найду - Кристина Янг

— Ты сделала меня таким.

Джексон затолкал меня к выходу, но я активно начала сопротивляться. Добровольно я никогда не уйду с ним. Тогда Джексон ударил меня по затылку, после чего я начала медленно терять сознание, оказавшись в его руках.

Глава сорок третья

Алиса

Я словно теряюсь в пространстве. Ничего не понимаю. Не могу ухватиться за что-то стоящее и важное. Голова идет кругом так интенсивно, что я чувствую тошноту, которая застряла в глотке липким дегтем. Я попыталась сглотнуть, но чувство тошноты не пропало. Чем яснее становится рассудок, тем сильнее ощущение, будто моя голова раскалывается на части.

Я кое-как пытаюсь приоткрыть тяжелые глаза, но они будто слиплись между собой. Я понимаю, что лишь мучаю себя и просто пытаюсь заново заснуть.

Сон в моем случае — это спасение. Я крепко осознаю, в какое дерьмо вляпалась, отчего мне не хочется возвращаться в реальность. Я хочу заснуть и не думать о своей дальнейшей участи. Она настолько туманна, что мозг получает свободу мыслей и вот я уже раскидываю кучу вариантов, не находя никаких сил блокировать этот бесконечный поток.

Я больше никогда не увижу Уильяма.

Я окажусь в золотой клетке, в которой продолжатся мои тягостные мучения.

Моя жизнь снова превратится в кошмар.

Я не вынесу этого и просто покончу с собой.

Смерть. Только смерть спасет меня от Джексона. Как бы я не отрицала этого факта, хватаясь за свое стремление к жизни, за свою внутреннюю силу, которая держит меня на плаву среди разбушевавшегося моря жизни, но это неоспоримо и неизбежно. Я снова в лапах чудовища и это словно предписано в моей судьбе. Он найдет меня везде и не позволит жить счастливо.

Так получается, что некоторым не суждено быть счастливыми. Таким людям остается только два выбора: или бороться бесконечно, каждый день тонуть в океане отчаяния и безысходности, или облегчить свою участь и просто прервать такую жизнь.

Внутренний сильных дух, который Джексон снова закопал, орет, осуждает. Но я не вынесу… Я бы боролась, будь моя жизнь тягостна обстоятельствами. Но я не смогу бороться с тем, что всегда оказываюсь в клетке Джексона, где он меня мучает и наслаждается. Это капкан, в котором я задыхаюсь, который тянет меня вниз, в непроглядную темень, куда даже не достает малейший свет надежды. Карабкаться в этой густой жиже и тратить попросту силы не имеет никакого смысла.

Я так стремлюсь к счастью, но как бы я не старалась, меня ждет очередной провал. Так и опускаются руки у человека. Так и теряется мотивация бороться дальше, когда постоянно спотыкаешься о неудачи на своей дороге к цели.

Отчаяние поглотило меня, заставило смириться с участью и будто бы начало убаюкивать, успокаивать. Я видела сны, яркие картинки, которые складывались в сюжет. Кажется, это моя прошлая жизнь.

Не знаю, сколько мне удалось проспать, но меня разбудил внезапный всплеск воды на моем лице. Я громко вобрала в себя воздух и начала потирать глаза пальцами. Вторая рука по ощущениям будто не существовала, поскольку я ее не чувствовала. Но когда я дернула ею, столкнулась с препятствием. Открыла глаза и быстро поморгала ими, чтобы отогнать туманность, и убедилась, что моя рука в наручниках, сцеплена к изголовью кровати.

Я сначала запаниковала, но затем резко замерла, когда почувствовала чье-то угнетающее и пугающее присутствие. Медленно повернула голову в сторону, ощущая, как в груди сильнее начинает стучать сердце, а дыхание судорожное, боязливое.

Он сидел на стуле, закинув ноги на ногу и с аппетитом поедал зеленое яблоко. Но его безумные глаза поедают жадно меня. В этом безумстве кроются ненависть, гнев, желание убить.

— Ты совсем спятил? — дрожащим голосом заговорила я, еще раз дернув рукой. Металлические наручники лишь противно звякнули в протесте и поцарапали запястье.

— Спятишь тут, когда твоя женщина любит другого и сбегает с ним, — ответил он и снова с жадностью надкусил яблоко.

— Я никогда не была твоей, — процедила я, показывая свое неповиновение.

Джексон нагло усмехнулся:

— Если ты не согласна со мной, это не значит, что ты не моя.

— Твои рассуждения столь же неадекватны, как и ты сам.

Джексон вздохнул и поднялся со стула, выбрасывая огрызок назад. Я оглядела комнату и поняла, что здесь уже давно никто не живет. Многолетняя пыль осела на прозрачные пакеты, которым покрыта дорогостоящая мебель.

Глухой стук жестких каблуков по паркету пугает мое сердце. Шаги приближаются и по своему характеру они не сулят ничего хорошего.

— Не узнаешь это место?

Джексон встал передо мной, засунув руки в передние карманы брюк и склонив голову в бок. Выражение его лица уверенное, лишенное какой-либо боязни. Он смотрит на меня сверху вниз как хозяин на своего раба.

— Отец купил тебе этот дом, когда мы заезжали в Чикаго на пару дней. Тебе пятнадцать, мне девятнадцать. Когда он привез нас с тобой сюда и сказал, что это твой дом, ты так обрадовалась. Обнимала отца, а он смеялся и сказал, что готов купить для тебя дом в каждом уголке мира, только бы всегда видеть тебя такую счастливую.

Я поджала сухие губы в одну тонкую полоску, пытаясь сдержать слезы, вызванные внезапно охватившей меня тоской по отцовской заботе и любви. Слова Джексона впервые откликаются в моем сердце и вызывают трепет, потому что они правдивы и занимают особенное место в моей душе. В голове возникают картинки этого момента.

— Меня это так взбесило, — добавил он с ненавистью и усмехнулся. — Ты всегда получала то, что хотела.

— Ты тоже всегда получал то, что хотел. Родители любили нас одинаково.

— Мне на все плевать было. Моим заветным желанием была ты, — процедил он и резко спустился на корточки.

— Я разговаривал с отцом, когда мы жили в Майами. Говорил ему о своих намерениях, о своей бешеной необузданной влюбленности. Знаешь, что он сказал мне?

В его голосе таится ярость, направленная на папу. И я подозреваю, что если бы он сейчас был здесь, то Джексон наверняка бы придушил его, настолько сильна ненависть сына к отцу.

— Ты не пара моей дочери. Ты ее брат, защитник. Она сама выберет себе будущего мужа. Я не могу заставлять ее выходить замуж за того, кого она любит как брата. Ты даже не представляешь, как эти слова вывели меня из себя. Но я сдержался, хотя хотелось убить его прямо там, на месте. Вместо этого просто перевернул столик и