Зацепить 13-го - Хлоя Уолш

— Выйди, — потребовал Джонни, держа дверь открытой и продолжая смотреть на меня.

Сьюки покинула комнату. Джонни быстро закрыл дверь. Вид у него был свирепый.

Боже мой…

— Извини, — охрипшим от слез голосом пробормотала я, приподнимаясь на локтях. — Я тут… играла с твоей собакой.

— Не надо извиняться, — напряженным тоном ответил он.

Джонни подошел к кровати, положил форму, а сам присел на край.

Сидя ко мне спиной, он подался вперед. Я видела, как перекатываются его мышцы под золотистой кожей. Он уперся локтями в колени и стал дышать, как мне показалось, чтобы успокоиться.

А потом он сделал то, что грозило лишить меня сна навечно: повернулся лицом ко мне, схватил два конца моего полотенца и свел их вместе.

Прикрыть меня, поняла я.

Потому что полотенце распахнулось, и он видел меня голую.

Потому что, скажем честно, вот так мне всегда везло.

— Прости, пожалуйста, — пробормотала я, обмерев от смущения.

— Все нормально, — ответил он каким-то не своим, охрипшим голосом.

— Я… ты видел мою…

Он кивнул.

Боже мой!

— Прости меня, пожалуйста.

— Да перестань ты извиняться, — напряженно произнес он. — Совершенно не за что.

— Мне так неловко, что тебе пришлось увидеть это, — выдавила я.

Джонни покачал головой и снова повернулся ко мне спиной.

— Не извиняйся за то, что я тебя увидел, — простонал он, уронив голову на руки. — Фак!

Мое сердце отчаянно стучало, дыхание участилось, выдохи стали короче и громче.

Что же мне теперь делать?

Бежать?

Остаться?

Спрятаться?

Броситься ему на шею?

Я не знала.

Я не представляла, как мне поступить.

Я лишь знала, что вжалась в его матрас и не могу оторвать глаз от его мощной спины.

— Я отвезу тебя домой, — сказал Джонни, по-прежнему не поднимая головы.

— Хорошо, — прошептала я, слушая, как пульс грохочет в ушах.

— Да, так и сделаю, — добавил он, хотя я не знала, говорил он со мной или сам с собой. — Отвезу домой, — повторил он, однако не шевельнулся, чтобы встать.

Секунды шли, а Джонни застыл на месте.

Напряжение в комнате разрасталось до невыносимого.

— Джонни, — тихо сказала я, коснувшись его лопатки.

Дрожь пробежала по его могучей спине.

И он обернулся ко мне.

— Я не могу быть наедине с тобой вот так, — прошептал он, не сводя с меня глаз. — Я… — Он судорожно выдохнул. — Не здесь… не когда ты такая.

Взгляд его, возбужденный и неуверенный, метался по моему телу.

Грудь быстро поднималась и опускалась, как моя.

Я смотрела ему в глаза и чувствовала, как сильно сжалось сердце, не давая дышать.

Одним взглядом я словно столкнулась с ним.

Мгновенно и потрясающе.

Чувства взорвались во мне, вбирая в себя этого парня и все вокруг него, как губка, жаждущая воды.

Он отчаянно был нужен мне.

Весь.

Каждой своей клеточкой.

Бушующие гормоны и взвинченные чувства напрочь заглушили здравый смысл, побуждая делать несвойственные мне вещи.

Судорожно выдохнув, я обхватила Джонни за шею и притянула к себе.

И поцеловала его.

Я не знала, что делать дальше (в тяжелые моменты смелость моя испарялась) и теперь просто стояла на коленях в его кровати и держала его лицо в ладонях.

У Джонни округлились глаза, он безотрывно смотрел на меня, ошеломленный, пока я прижималась губами к его губам.

Но он не поцеловал меня в ответ.

Я даже думаю, он перестал дышать.

Мои действия превратили его в камень.

Я прекратила поцелуй и теперь тоже в ужасе смотрела на него.

— Прости, — выпалила я, каменея от смущения.

— Да ничего, — тяжело дыша, ответил он.

— Нет, — лихорадочно замотала головой я. — Совсем не ничего.

— Шаннон, все в порядке.

— Боже мой! Что я наделала?

— Шаннон, — уже жестче произнес Джонни. — Прекрати. Все нормально.

— Нет, — сдавленно возразила я, слезла с кровати и, пятясь, налетела на его комод. — Я только что… боже мой!

Я продолжал пятиться и мотать головой, а когда Джонни попытался подойти ко мне, вскинула руку:

— Прости, пожалуйста, прости!

— Шаннон, да все нормально, — сказал Джонни, поднимая руки. — Остановись на минутку и давай поговорим.

Я не перестала пятиться.

И не остановилась, чтобы поговорить с ним.

Потому что не могла.

Меня накрыло мощной волной паники, инстинкт потребовал спасаться бегством.

— Мне нужно ехать домой, — заявила я, обмирая внутри.

— Не нужно, — спокойно возразил Джонни. — Мы можем поговорить.

— Нет! — Мотая головой, я обогнула Джонни и схватила с кровати форму. — Мне нужно ехать, — повторила я и заперлась в ванной.

— Шаннон, да ладно тебе! — крикнул Джонни, постучав в дверь. — Открой дверь.

Не в силах произнести ни слова, я доплелась до унитаза, опустила крышку и рухнула на нее.

— Боже мой, — шептала я, обхватив голову.

Что за безумства я успела натворить за считаные минуты?

Я не только позволила Джонни Каване увидеть меня голой, но пошла еще дальше и поцеловала его.

Мой первый поцелуй.

Первый раз я коснулась губами губ парня.

А он не ответил мне взаимностью.

Боже мой…

О чем я вообще думала, идиотка?

Почему мне казалось, что сердце разбивается на миллион кусочков?

И самое важное: как я теперь выберусь из этой ванной?

Потому что сейчас я не могла даже взглянуть на Джонни.

На самом деле, я была абсолютно уверена, что не смогу взглянуть на него больше никогда.

47. Слезы дев и жар сердец

Джонни

Кто-то поднял на нее руку.

Такие отметины даже в раке на поле не появляются, не говоря уже о футболе в закрытом помещении.

Это было нелепо, и она вела себя нелепо, пытаясь скормить мне эту ложь.

За кого она меня принимала? За идиота, неспособного отличить случайную травму от грубого насилия?

Я играл в регби.

Я всю свою жизнь получал травмы и наносил их другим.

Я знал разницу между ссадиной, полученной по неосторожности, и преднамеренным причинением вреда.

Кто-то хватал ее за горло, и так жестко, что на коже остались следы пальцев.

Если эта мразь из Томмена, я ее найду.

Если это дело рук Макгэрри, мне светит тюрьма, поскольку я его попросту убью.

Если над ней издевались сучки из БМШ, вероятность оказаться за решеткой тоже была высокой.

Я был готов привлечь криминалистов и провести расследование, но тут ее синие глазищи наполнились слезами, и я оказался пойман врасплох.

Я не знал, как вести себя с плачущими девчонками.

А слезы этой конкретной девчонки действовали на меня жутким образом.

В этом-то и весь фокус…

Я пошел наперекор своей интуиции, потому что моя способность рассуждать здраво была поколеблена необходимостью успокоить Шаннон,