Приват для Крутого - Екатерина Ромеро

– Хорошо.

***

Я весь дом уже прибрала, даже шторы перестирала. Хочу отвлечься, не думать, не переживать. К обеду сил уже нет, хуже всего это незнание, но и в клуб пойти не могу. Уверена, мне до сих пор там не рады.

Забираюсь в кровать. Я оккупировала уже всю комнату. Савелий не ночует здесь больше. Слышу, как распахивается дверь, а после вижу, что в спальню входят несколько человек. Те же охранники, они громко переговариваются и смотрят на меня как на мясо.

Брак не помог, я все еще крыса и никакой ценности не представляю.

Они подходят ближе. Как звери, подбираются ко мне. Отвешивают едкие фразочки, свистят, а после стягивают меня с кровати. Один держит, второй срывает с меня одежду, третий трогает больно за груди, тянет за волосы.

– Прошу… парни, нет, не надо!

– Заткнись! Крысам слова не давали!

– Савелий вас убьет, пожалуйста, НЕТ!

– Крутой сам тебя отдал, так что рот закрой и старайся, сука! Мы пустим тебя по кругу, каждый попробует тебя во все дыры! Ты общая, ты общая теперь.

Это какой-то ад – и точно так же, как было в бильярдной. Ужас, безысходность, боль. Я хочу свободы, но не могу ничего. Только безвольная птица, отвергнутая, презираемая всеми.

Мне сложно дышать, я чувствую сильные руки на шее. Они душат, так больно душат меня.

Я горю, я умираю. Снова. Савелий, пожалуйста, я хочу жить.

– А-а-а-а! – кричу, не понимая уже, где сон, а где мои воспоминания из ада.

***

Возвращаюсь домой после обеда и сразу слышу крики. Даша пищит так истошно, мяукает, точно котенок. Что-то печет в груди, ей плохо, черт, она мне не звонила, да и я бы не взял. Руки в крови, мне эти дни не до этого.

Почему она плачет, что ее напугало? Если и эта охрана рискнула зайти в дом, я лично каждого закопаю, но Воробей в комнате одна. Лежит на постели, мечется, ревет.

Она плохо спит, часто вздрагивает во сне, дрожит, ворочается. Я сплю отдельно. Не хочу ей мешать, хотя, по правде, не хочу видеть всех этих последствий.

Сажусь на край кровати, провожу ладонью по ее щеке. Руки горят. Я знаю, что ей снится, какие ее страхи, и также знаю, что я этому всему причина.

– Даша… это сон.

– Не надо, прошу, не надо!

Мотает головой по подушке, вижу, как испарина появилась на лбу. Не выдерживаю, сгребаю ее в объятия. Да, я ее не простил, и что? Что, сука, мне с этим делать?!

– Даша, девочка, не плачь.

– А-а-а! А-а, нет!

Она распахивает глаза, но вместо спокойствия начинает сильнее кричать, брыкаться, царапаться. Точно не мужа увидела, а палача.

– Успокойся.

– Они пришли за мной. Ты меня отдал, они все здесь! – лепечет, а я слезы ее вытираю ладонью, ловлю испуганный взгляд.

– Здесь никого нет, Воробей. В доме только мы!

Даша всхлипывает, по ее щекам катятся слезы, а после она поднимается и крепко обхватывает меня за шею. Тяжело дышит, вся дрожит.

Это истерика после сна. Снова, хотя я был уверен, что после свадьбы такого больше не будет. Я ошибся. Кажется, я в ошибках просто бог.

– Я буду для тебя любой! Любой, только, пожалуйста, не отдавай меня никому, Савелий! Не отдавай другим!

– Я не отдам тебя, никому не отдам.

Мы долго сидим и молчим, я укачиваю Дашу, как ребенка, на руках, пока она не затихает.

Никакого прощения, я женился на предательнице, но наказывать ее дальше я просто не могу. И так уже постарался на славу, едва откачали с огромным трудом.

Мы докатились до точки невозврата, и, кажется, выход есть, решение сидит в подвале под клубом, но я сам тяну с ответами.

Мне странно представить, что будет, когда Мамай подтвердит то, что я думаю насчет Даши. Что она добровольно на него работала, что спиздила бабло, что сдала адрес, где стояли машины.

Если это все окажется правдой, я не знаю, что буду делать с Дашей. Мне остается только застрелиться, ведь убить предательницу своими руками я не смог.

Да и что скрывать, сохранив жизнь Даше, я сам уже стал предателем – в глазах Брандо точно.

Вспоминаю про Леху, его так и не было в клубе. Блядь, с его отцом это нельзя пускать на самотек.

– Мне уехать надо. Снова. Побудь здесь.

– Не оставляй меня одну. Хотя бы сегодня. Пожалуйста.

– Ладно, собирайся, вместе поедем.

– Куда?

– Надо к Лехе домой заскочить, проверить кое-что.

Глава

25

Леша. Ганс просил проверить, малого точно не было в клубе, и это впервые.

– Жди меня в машине. Никуда, поняла?

– Да.

Взял Дашу с собой. Не знаю даже зачем, чтобы не рыдала дома.

Вхожу во двор, тихо все, даже слишком. Стучу в дверь, но она и так открыта. Обычный дом, старый, потертый. Пожившая мебель, облупленная краска, деревянный пол. За это время, что мы были с здесь с Фари, особо ничего не изменилось.

– Есть кто живой? Леха!

Осматриваюсь по сторонам и сразу улавливаю запах спиртного. На кухне самогонный аппарат стоит, кое-кто сорвался, ясно.

– Леша! Ты здесь?

Пробираюсь дальше в дом, коридор, комната, зал, а после улавливаю небольшое движение у окна. Диван, на нем мужик разлегся и малой рядом сидит, хлопает на меня испуганными глазами.

– Здравствуйте.

– Привет, ты чего пропадаешь? Ганс уже панику поднял.

– Я… я с папой. Ему плохо.

Сцепляю зубы: понятно, конечно, что он с бодуна, но чтобы так.

Подхожу ближе, но у бати реакции просто ноль, и он не шевелится.

– Дима, подъем!

Тормошу его и тут же чувствую, что он холодный, ледяной просто.

Бросаю взгляд на Лешу, он ближе подошел, держит в руках полотенце, какие-то таблетки.

– Леша, давно папка так вот лежит?

– Почти два дня. Он выпил, потом спать лег, но утром в школу меня не разбудил, его тошнило. Я дал ему таблетки и пошел в школу, а когда вернулся, папа спал. И я… я уже не мог его разбудить. Дядя Савва, можете папу разбудить, пожалуйста?

Хлопает на меня глазами, дите еще, совсем ребенок. Маленький, щуплый, перепуганный.

Осторожно прикладываю два пальца к шее Димы. Он задубел уже, поздно.

Что-то скребется в груди, не знаю я, как мне реагировать. Хай подниму – малого только напугаю жмуром.

– Леха, давай так: поехали в клуб, там тебя накормят,