Ветер пыльных дорог - Марина Гилл

После удачной первой охоты время для Матильды стало бежать очень быстро. В ней проснулся азарт, и она с нетерпением ждала второго круга.

– Я вижу вам по душе охота, – сказал Рэндуилл. Он всё ещё был рядом, но сейчас Матильду почти не тяготила его близость.

– О да! Это невероятное удовольствие, – воскликнула она, глядя в небо, где сейчас парил сокол Пьера.

– В первый раз не стоит сильно утруждать птицу, – заметил Рэндуилл.

Матильда поморщилась от его нравоучений, но ответила мягким тоном:

– Да, я собираюсь напустить его в последний раз.

И во второй раз Дымок показал себя превосходно. Несколько бросков – и он забил цаплю. Подозвав его к себе, Матильда погладила перья и радостно огляделась. Теперь можно было и поговорить с Эммой, как она вчера обещала ей.

Эмма не участвовала в охоте, но находилась рядом с Пьером. Когда Матильда подъехала к ним, Эмма очень обрадовалась и сразу спросила:

– Ну как?

Матильда с подозрением посмотрела на Пьера, почему-то уверенная, что он внимательно слушает.

– Прекрасно!

Эмма, правильно поняв её лаконичность, повернулась к Пьеру:

– Вы не возражаете, если я оставлю вас, чтобы присоединиться к Её светлости?

Пьер улыбнулся ей и кивнул. При этом он бросил долгий взгляд на Матильду, как будто догадываясь о чём-то, но ей уже было всё равно. Завтра Пьер покинет двор и столицу, и никто не помешает им с Гериком видеться.

Эмма и впрямь направилась к герцогине Аликс, но по пути Матильда успела кратко поведать ей, как прошла встреча с Гериком.

– Поздравляю! – воскликнула Эмма. – Я очень рада за тебя. За вас обоих! Только будь осторожна. Не нравится мне, что вокруг тебя целая стая мужчин вьётся. Особенно этот мрачный граф Рэндуилл, – поёжилась она, метнув взгляд в ту сторону, где он находился.

– Думаешь, мне это нравится? – вздохнула Матильда. – Но ничего, теперь мне гораздо легче выносить их, когда мы с Гериком всё уладили между собой.

– Я представляю, – пожала ей руку Эмма. – А сейчас я посижу с герцогиней, а то Пьер и так странно поглядывает в нашу сторону.

Матильда не стала оборачиваться, чтобы проверить, только кивнула и вернулась на своё место к Рэндуиллу.

Возвращались все в замок в приподнятом настроении, за исключением Её светлости, которая плохо себя чувствовала и уверяла, что точно простудится после лёгкого дождика, не продлившегося и десяти минут, а также Алана де Гранье, который не слишком удачно притворялся, что не огорчён потерей птицы.

Рэндуилл всё не отставал от неё, и в соколятню они снова пошли вместе. А на обратной дороге в большой зал, где должен был проходить свадебный пир, Рэндуилл ей сказал:

– Вы сегодня были прекрасны.

– Вы имеете в виду моего Дымка?

– Нет, я о вас. Вы были прекрасны.

Матильда озадаченно посмотрела на него. Она не помнила, чтобы Рэндуилл прежде делал ей комплименты, потому и не знала, как ответить. Ошеломлённо пробормотала «спасибо», а потом увидела неподалёку бредущего Алана де Гранье и впервые обрадовалась при его виде.

Поспешно объяснив, что должна поддержать расстроенного Алана, Матильда отошла от Рэндуилла.

– О, прекрасная леди Матильда, – восторженно сказал Алан, когда она присоединилась к нему. – Как изумительно вы выглядите!

У Матильды насчёт этого были большие сомнения, ведь она даже не переоделась после охоты, впрочем, как и многие, решившие сразу отправиться в зал, где всё уже было подготовлено к празднеству.

Они вместе вошли в зал, и глаза Матильды сразу отыскали Пьера и Эмму.

– Они хорошо смотрятся вместе, – заметил Алан, наклонившись к ней.

– О да, полностью с вами согласна.

– Глядя на них, я не могу не представлять себя на месте счастливого жениха…

Матильда ошарашенно взглянула на него.

– Вы хотите сказать, вам нравится леди Эмма?

– Что вы, разумеется, нет! На месте невесты мне хотелось бы видеть только вас.

Она досадливо нахмурилась. Ей не понравилось, что разговор зашёл о её собственном замужестве.

– Я ужасно проголодалась.

Алан воспринял это как знак к действию и провёл её к самому большому столу, заняв место по её правую сторону. Столы изобиловали таким количеством разнообразных блюд, что Матильда не знала, на чём и взгляд остановить. Помимо большого стола, возвышающего над остальными, было ещё два поменьше: для гостей менее знатных или, скорее, менее приближённых к герцогу и герцогине.

Были приглашены менестрели и трубадуры, которые исполняли красивые песни о любви, и Матильда, представляя в роли трубадура Герика, непрестанно улыбалась. Она только жалела о том, что самого Герика здесь не было… А Алан де Гранье, всё время подкладывавший ей еды в тарелку и цветисто и образно говоривший о своих искренних и вечных чувствах, лишь забавлял её.

Ушла Матильда очень рано, не дождавшись проводов жены и мужа до покоев. Она устала, но то была приятная усталость. И к тому же, её гораздо больше прельщало в тишине своей комнаты помечтать о завтрашней встрече с Гериком, а не терпеть общество Алана ещё несколько часов.