Зимняя корона - Элизабет Чедвик (Англия)

Как только начался отлив, английский флот снялся с якоря и отчалил от пристани. Корабли покинули гавань и вышли в открытое море, где штормило сильнее, волны яростно бились о борт, бросая брызги на палубу. Насквозь промокшие моряки что есть мочи натягивали леера и гардели, штурман силился удержать судно на нужном курсе. Шквальные порывы ветра хлестали по поверхности воды, набрасывались на корабли, как стая голодных волков, и мчались дальше. Молнии прорезали угольно-черное небо ослепительным блеском. Море бурлило, подбрасывало корабли и стремительно несло их вперед, туго надувая паруса, и пассажиры от страха жались друг к другу под небольшим навесом. Малолетняя Адела Морьенская плыла на корабле в первый раз, ее одолевала морская болезнь, а между приступами тошноты девочка дрожала и постанывала. Изабелла завернула ее в шаль и крепко прижимала к себе, покачивая и утешая. Иоанн, которого опасности только радовали, смотрел на будущую невесту с отвращением.

Алиенора почувствовала удушье и вышла из-под навеса на палубу, с удовольствием глотнула соленого воздуха и подставила лицо ветру.

Роберт Модит, тоже находившийся на палубе – он как раз орал что-то штурману, – увидел королеву и, держась за гардель, стал пробираться к ней с тревогой и раздражением на лице. Но он не успел дойти до Алиеноры, когда из-под укрытия вышел Амлен и жестом остановил его: все в порядке.

– Госпожа, на палубе небезопасно! – прокричал Амлен. – Вас может смыть за борт. Вернитесь под навес!

– Думаете, это хуже, чем то, что меня ожидает в Англии? – Она в упор взглянула на Амлена. – Позвольте мне постоять здесь. Я всегда считала, что вы не так жестоки, как ваш брат.

Мощная волна обрушилась на корабль, и Алиенору бросило к Амлену и окатило дождем ледяных брызг. Он крепко схватил ее, и королева почувствовала, какое у него плотное, мускулистое тело и сильные руки, и это было странное ощущение, как будто ее обнимает Генрих, но совсем иначе, чем обычно.

Корабль выровнялся, Алиенора отстранилась и восстановила равновесие.

– Ну теперь-то вы пойдете под навес? – поинтересовался Амлен.

– Через минуту, – ответила она и взяла его за руку. – Обещайте, что будете добры к Изабелле и позаботитесь о моих младших детях.

Он удивленно поднял брови:

– Я все это уже делаю. Вам не обязательно брать с меня клятву.

– Нет, обязательно. – Она задумчиво посмотрела на него. – Это все, что я могу. И вот что еще я скажу вам, Амлен. Несмотря на всю вашу преданность Генриху, остерегайтесь его. Не позволяйте ему искалечить вашу жизнь. Генрих – это шторм, который мало кого оставляет в живых.

– У меня большой опыт по части выживания в таких штормах, – невозмутимо возразил Амлен. – Главное – научиться обходить опасные прибрежные скалы.

– Обещайте мне.

– Торжественно клянусь, – произнес Амлен и высвободил свою руку, – но не ради вас.

– Я об этом и не прошу, ибо знаю, кому вы, милорд, присягнули на верность.

Алиенора вернулась под навес. Амлен фанатично предан Генриху, но кристально чист в помыслах. Однако что это меняет?

Капеллан Изабеллы читал молитвы, и страх понемногу отпускал людей. Некоторых еще тошнило, хотя желудки уже опустели. Алиенора встала на колени, закрыла глаза и склонила голову, слушая бормотание священника и сжав в руках четки.

После полудня ветер поменял направление и ослабел, и корабли побежали к английскому берегу, как кони, пущенные галопом. Паруса изодрало в клочья, команда изнемогала от усталости, пассажиры были изнурены качкой, но, по крайней мере, все остались живы. За час до заката облака расступились, и мягкий вечерний свет упал на поверхность воды, расцвечивая порт Саутгемптона золотыми и бронзовыми тонами. Потрепанный ветрами флот медленно входил в гавань. На палубе раздавались радостные восклицания, все обнимались, а Алиенора обреченно наблюдала, как галера приближается к берегу. Впереди она увидела корабль Генриха. Глупо было надеяться, что Господь услышит ее молитвы и ненавистный супруг сгинет во время шторма.