Оранжевое Лето - Валерия Стругова

Самое ужасное было то, что Кира иногда даже посмеивалась над его «шутками», и это сильно задевало меня. Но каждый раз, когда я пыталась поговорить, она отвечала: «не бери близко к сердцу, он просто такой».

Убегая от переживаний, я вернулась к своему блогу и написала пару слезливых рассказов, которые собиралась выложить, когда появится возможность. За основу злодея я всегда брала Лиана.

Трижды мы меняли города — Москва, Петербург, теперь Казань. Лиан настаивал, что это необходимо для безопасности. Кира соглашалась с ним, и мне оставалось только паковать вещи. В каждом новом месте повторялся один и тот же сценарий: мы находили жилье, Лиан с Кирой проводили долгие часы в разговорах, а я чувствовала себя третьей лишней.

О Валтере не было никаких вестей. Порой ночами я просыпалась от кошмаров, видя во сне его лицо в огне, искажённое болью.

— Он занят. Ему не до тебя сейчас, — сухо отвечал Лиан на мои вопросы. — И если бы с ним что-то случилось, я бы знал.

Если бы я могла поговорить хотя бы с Яром, но нам строго было велено держать мобильники в режиме полёта. Поэтому последний раз я общалась с ним перед вылетом в Москву. Тогда я сказала, что у меня не будет связи какое-то время, так как мы решили продолжить отпуск в горах, а там с этим проблемы. Он же в свою очередь рассказал о своём свидании с бывшей хозяйкой Пончика, о том, как быстро растёт пёс, и что ни о какой Аделаиде не слыхал. Так же брат посвятил в свои планы слетать в Мраково, проведать дом деда, что мне не понравилось, но я решила себя не накручивать.

Ещё неизвестно, когда он туда соберётся. Только планы же.

Дописав кусочек рассказа, я отложила блокнот, я поймала на себе пристальный взгляд Лиана. Он сидел в кресле у окна, наблюдая за мной с каким-то подозрительным выражением.

— Что? — не выдержала я, встав со стула.

— Ничего. Просто пытаюсь тебя понять.

Я удивилась такой простой фразе.

Это был первый раз за долгое время, когда в его голосе прозвучало что-то похожее на нормальное отношение. Но момент был разрушен, когда он добавил с ухмылкой:

— А ещё ты очаровательно морщишь нос. Прямо как рассерженный кролик.

Я резко выпрямилась и посмотрела прямо ему в глаза.

— Почему ты так ведёшь себя со мной? С Кирой ты разговариваешь нормально.

Лиан откинулся на спинку кресла.

— Милая Ия, ты задаёшь этот вопрос уже в десятый раз, не меньше. Ты действительно ждёшь, что я отвечу что-то новое? Что я говорил тебе на это?

— Ничего внятного! И мне кажется, что ты настраиваешь Киру против меня.

— Ничего подобного я не делаю. Если она стала хуже относиться к тебе, то это только твоя вина. Я лишь говорю ей правду.

— Твою мать, — выругалась я. — Что я тебе сделала?

Лиан внезапно наклонился вперёд, и его улыбка исчезла.

— Ты хочешь знать, что сделала мне? — его голос стал низким, почти угрожающим. — Ты исчезла. Я больше не вижу в тебе ту храбрую маленькую девочку, которая взяла за руку незнакомца и вывела из огня семью эквикоров. Ту, что не побоялась пройти сквозь миры, чтобы спасти чужие жизни.

Он смотрел на меня так внимательно, что захотелось провалиться под землю.

— Вместо неё я вижу женщину с засосами на шее, которая самозабвенно целуется с чудовищем на парковке отеля. Ту, что вздыхает по нему, словно героиня дешёвого романа. Я чувствую, что обязан тебе помочь, что это мой долг, но я не могу уважать тебя. Не могу понять.

Я почувствовала, как к щекам приливает горячая волна стыда и злости.

— Ты не имеешь права судить меня, — грубо ответила я. — Не имеешь права ненавидеть за мои чувства. Я этого не выбирала. Вот, смотри.

Я колебалась пару секунд, но затем подошла ближе и с опаской прижала ладонь к его щеке. Лиан вздрогнул, сглотнул слюну, а затем непонимающе заморгал.

— Ты оскорбляешь меня, говоришь, что вздумается, настраиваешь против меня дорогого мне человека, а я всё равно не могу причинить тебе боль.

Его глаза впились в мои, горячие и пронзительные.

— Потому что у меня лицо брата, — продолжил он. — Каждый раз, когда ты смотришь на меня, ты видишь его.

— Да. И я не могу ничего с этим поделать. Не могу взять и перестать любить. Я боролась с этим, уходила, отталкивала, но в итоге я приняла его.

Он оторвал мою руку, и я отступила.

— Валтер принесёт тебе одни страдания. Подумай сама, если он был сволочью, когда ничего не чувствовал, то каким стал, когда научился. Теперь он не просто монстр, он монстр с эмоциями. Это гораздо хуже.

— Может хватит его поносить? Даже если он и правда монстр — он мой монстр.

— Это сумасшествие, Ия. Ты не представляешь масштаба. По твоему, почему он наследник трона? — спросил Лиан.

— Потому что ты сбежал.

— Да нет же! Потому что Валтер его копия. Поэтому отец выбрал его ещё в детстве и держал при себе. А ты знаешь, каким был мой отец?

Я отрицательно покачала головой и присела на пол по-турецки напротив Лиана.

— Все говорят, что они похожи, но никто так и не рассказал, почему Солар был так плох, кроме того, что он стирал память в наказание. Разве другие короли Эгниттеры были святыми?

Лиан отхлебнул воды из стакана, что стоял рядом на кофейном столике.

— Назвать их святыми нельзя, но никто так не злоупотреблял властью, как отец, — ответил он. — До проекта «Аделаида» всё было в порядке — никаких казней или наказаний. Но, как только он притащил атланта с Земли, начался сущий кошмар. Король стирал память всем, кто работал или контактировал с ней. Просто помешался. После её смерти всё затихло на десятки лет, а потом...

Он замолчал, словно обдумывая, как именно продолжить.

— Потом начались столкновения на границах Аскепии. Группы аурумов стали творить беспорядки. Было что-то ещё, но всё держалось в строгой тайне даже от своих. В конце концов закончилось тем, что Солар казнил на площади заговорщика и подстрекателя. Его даже не остановило то, что это был его соратник и правитель другой страны. Всем остальным, кто был причастен, отец стёр память до десятилетнего возраста. Никто тогда не сказал и слова против, словно