Серебряная богиня - Джудит Крэнц

— Это и называется блаженством, да? — шепнула Дэзи в ухо Шеннону.

— Это называется любовью, — шепнул он в ответ, и, когда она потянулась, чтобы еще крепче обвить его шею руками, он ощутил слезы счастья на ее щеках.

* * *

Кэндис Блюм и Дженни отправились в «Таверну» загодя, чтобы проверить на месте, все ли готово к началу грандиозного приема: они поехали туда в шикарном лимузине, которые предоставлялись в тот вечер бесплатно всем гостям. Они были полностью удовлетворены. Оставалась еще только окончательная отделка нескольких ледяных статуй, над которыми в поте лица работали скульпторы с резцами. У входа в ресторан уже толпятся репортеры, с удовольствием отметила про себя Кэндис. Словом, ей не в чем было себя упрекнуть, кроме разве того, что в ресторане наблюдался явный перебор по части цыган — пришлось срочно отправить кое-кого из них в манеж, находившийся примерно в десяти кварталах от «Таверны». Там им предстояло услаждать своей музыкой избранных гостей, приглашенных для того, чтобы прибыть на бал на тройках.

Десятки официантов приступили к волнующей процедуре зажигания первых из двух тысяч свечей — и только тогда, убедившись, что их присутствие здесь больше не требуется, Кэндис и Дженни отправились в еще пустой в этот час манеж. Через несколько минут туда должны были — по расписанию — прибыть Дэзи и Шеннон, чтобы появиться в «Таверне» до прибытия первых гостей. Дрожа от волнения, Кэндис склонилась над не единожды выверенным, тщательно продуманным списком, этим идеальным детищем, рожденным в порыве вдохновения человеком, отдавшим всего себя искусству паблисити, которое Кэндис надеялась со временем преподавать на собственных курсах.

Кэндис не дочитала свой список до конца — в манеже появилась Дэзи, и тотчас же вспыхнули миллионы ярких бликов — то были отражения, игравшие на серебристых вкраплениях ее роскошного наряда: на узкой талии платье перехватывали ленты с вплетенными в них полосками золотых и бронзовых блесток. Точно такие же полоски украшали бант на шее и окаймляли широкий подол. За последние полвека в Нью-Йорке, пожалуй, никто не появлялся в подобном необычном наряде — яркая театральность требовала поистине незаурядной смелости от женщины, решившейся хоть однажды надеть его.

Дэзи и Патрик Шеннон прошли через манеж и спустились по ступеням — туда, где их уже поджидала тройка номер один: серебристый возок, украшенный цветами. Возница, крепыш в кафтане, взглянув на приближавшихся, приветствовал их старомодным полупоклоном:

— Скажете, когда будете готовы и мне можно отправляться, хорошо?

— Пожалуйста, — попросила Дэзи, — будьте так добры, дайте мне поводья. А вы… вы можете пересесть в следующую тройку.

— Что? — ужаснулся кучер. — Но вы же не сумеете управлять этой штукой, мисс.

В ответ Дэзи только рассмеялась.

— Ну что ж, если я не сумею, то можно сказать, что на свете не существует наследственности.

— Если вы настаиваете… Но учтите: я снимаю с себя всякую ответственность! — предостерег он, беспомощно разводя руками в меховых рукавицах.

— Понимаю… но это все равно не остановит меня, — твердо ответила Дэзи.

Возница спрыгнул на снег, что-то бормоча про себя насчет упрямства некоторых седоков.

Одним плавным, безмятежно-величественным движением Дэзи поднялась на облучок.

Еще секунда — и все шесть поводьев в руках Дэзи. Она держит их с уверенностью и достоинством. Почувствовав уверенную руку, три белые, переминавшиеся с ноги на ногу лошади сразу успокоились. Казалось, они послушно ждут команды своей новой хозяйки.

— Ну как? — обратилась она к Шеннону. — Что ты предпочитаешь? Хотя, знаешь, сейчас лучше всего, пожалуй, будет простое: «Эге-гей!»

Серебряные колокольчики, привязанные к лошадиным гривам, волшебно позванивали в ночном воздухе. Словно поддразнивая Дэзи, они требовали от нее скорее натянуть поводья, чтобы умчаться вдаль. Казалось, княжне Дэзи не потребовалось ни малейшего усилия, чтобы сделать этот шаг, такими безошибочно выверенными и безупречными были все ее движения. И вот уже сильные лошади перешли в галоп, неся повозку по снегу, будто по воздуху. Тройка стремительно мчала ее туда, где — Дэзи знала это — сияют манящие огни.