Ашерон - Шеррилин Кеньон

Неожиданно Эш оказался рядом и прижал ее к своей груди.

— Все в порядке, Сотерия. Просто дыши.

Она вжалась в него, благодарная тому, что он оказался с ней, что обнимает ее в тот момент, как весь ее мир был перевернут вверх тормашками. Сначала нападение на Николаса, затем ее команду арестовали, а все оборудование конфисковали, а теперь еще и это… Женщина-офицер нахмурилась, осматривая разгром.

— Это только мне кажется или они и вправду что-то искали?

Тори отстранилась от Эша, услышав ее вопрос.

— Что вы имеете ввиду?

Мужчина-полицейский указал на ящики на полу.

— В большинстве ограблений, особенно когда дома стоят так близко друг к другу и в дневное время суток, воры обычно хватают что побольше и убегают.

Он посветил фонариком на ее телевизор, который так и стоял на своем месте в углу перед большими окнами.

— Они даже не вынесли ваш телевизор, — женщина кивнула, соглашаясь. — Не говоря уже о том, что они задели вашу сигнализацию, когда уходили. Как будто пытаясь привлечь вас или что-то в этом духе.

Тори ухмыльнулась.

— Зачем им заманивать меня сюда? В этом не никакого смысла.

— Не имеет, — сказал офицер, выключая фонарик и запихивая его за пояс. — Пока не найдут того, что искали.

Женщина по-доброму улыбнулась Тори.

— Скоро прибудет еще команда экспертов, чтобы снять отпечатки. Это все, что мы можем сделать для вас. Составьте список того, что пропало и мы внесем его в ваш файл, а потом пробежимся по местным ломбардам. А еще вам придется заполнить отчет со своей страховой компанией.

Мужчина-офицер согласился.

— И вы, возможно, захотите, чтобы ваш друг остался у вас на ночь.

Волна страха накрыла ее с головой.

— Вы думаете, что они могут вернуться?

Офицер покачал головой.

— Мы не знаем. Кроме того, большинство жертв ограблений боятся оставаться одни в первые пару ночей после взлома.

Тори присела на ручку диванчика и осмотрела разрушение вокруг себя. Она была рада хотя бы уже тому, что держала свои бесценные артефакты при себе или запертыми в подвале в студенческом городке.

— Я не могу поверить в это.

Эш взял ее за руку и не проронил ни слова, пока полиция опрашивала ее о возможных подозреваемых, а потом их люди нанесли порошок на разные поверхности, на которых могли остаться отпечатки. Они ничего не нашли, ни единого пятнышка. Или же взломщики были в перчатках, или же какими-то мутантами. Лично Тори проголосовала за мутантов. Ей было проще думать об этом, чем мириться с тем, что обычный человек мог сотворить такое с другим. Когда полиция, наконец, ушла Сотерия повернулась к Ашерону.

— Я уверена, что у тебя есть более серьезные дела, чем быть моей нянькой.

— Все в порядке. Я совсем не возражаю. Есть вещи, которые нельзя переживать в одиночестве.

В его голосе прозвучала едва заметная нотка, по которой она решила, что он прошел через многое, будучи одиноким. Ашерон нагнулся, чтобы подобрать фотографии ее родителей и вернуть их на законное место. Тори не знала почему, но то, как он передал ей эти фото, тронуло ее сердце нежностью в ответ на его внимание к ней.

— А у тебя есть семья, Эш?

Он повесил фотографии точно на тоже место, как будто запомнил их расположение со своего последнего визита.

— У нас у всех есть люди, которых мы любим.

Она не пропустила того факта, что он увильнул от ответа. Даже не взглянув на нее, он подошел к предметам, которые были сброшены со стола. Встав на колени, Эш нахмурился, когда поднял темную коробку, в которой лежал маленький черный камешек. Небольшая бронзовая табличка на дне гласила "ПЕРВЫЕ РАСКОПКИ СОТЕРИИ 1985 ГОД.

— Что это?

Ее глаза затуманились, когда Тори подошла и взяла коробку у него.

— Это когда мои родители впервые позволили мне копать с ними. Я была так горда, когда нашла вот это. Я думала, что обнаружила редкий фрагмент копья. У моего отца не хватило духу сказать мне, что это был всего лишь камень. Поэтому они оформили его и поставили у меня в комнате возле кровати, а еще там был огонек, который светил для меня.

Она всхлипнула, и слеза покатилась по ее щеке, минуя все преграды.

— Эти ублюдки трогали вещи, которые принадлежали моим родителям.

Эш поднялся на ноги и обнял ее, пока она плакала. Тори прильнула к нему, как будто весь ее мир был полностью разрушен. Он научился прятать свои слезы так глубоко внутри, что сейчас даже не мог себе представить ту страсть и обиду, из-за которой она так плакала. Ашерон знал лишь одно, что когда он так рыдал несколько раз в своей жизни, то он безумно жаждал утешения в те моменты. И никогда Эш этого не получал. Поэтому он и предложил ей то, чего ему самому никто не давал. Ашерон дал ей выплакаться, пока у нее просто не иссякла вся жидкость, а его майка не стала влажной от ее слез. Тори отстранилась и запричитала, когда увидела пятно на его груди.

— Мне так жаль, Ашерон. Я совсем не эмоциональная личность. Нет.

Она прочистила горло и одарила самым уверенным взглядом, какой он когда-либо видел.

— Я не позволю им сделать это со мной. Я сильнее всего этого.

— Все плачут иногда, Тори. Существует такая боль, которую даже сильнейшие не могут вынести не сломавшись. И я не стал думать о тебе хуже из-за этого.

Она нервно рассмеялась.

— А ты и правда не такой засранец, каким показался мне сначала. Ведь так?

Ашерон ответил ей доброй улыбкой.

— Вообще-то у меня иногда случаются приступы огромного засранства. К сожалению, тебе пришлось стать свидетельницей самого недавнего.

Тори похлопала его по мускулистой руке в благодарность за понимание. Иногда с ним было так легко говорить. Смахнув слезы, она осмотрела размер бедствия вокруг.

— Я никогда в жизни не наведу здесь порядок.

Ее домашний телефон зазвонил. Тори оставила Эша в гостиной, а сама пошла на кухню, чтобы ответить. Эш продолжил собирать фотографии, пытаясь понять, что же здесь произошло на самом деле. Он должен был проиграть всю сцену произошедшего у себя в голове, но так же, как и с попытками увидеть будущее Тори, это было бесполезно. Это не было нормальным для него. Он же ведь был богом судьбы все-таки… Взглянув через плечо, Ашерон увидел, как она вернулась к нему и подняла ящик, который был вывернут и лежал рядом с софой.

— Это была моя подруга Пэм. Она запаниковала, когда я не отвечала по сотовому и позвонила на домашний. Она и Ким собрались прийти и помочь с уборкой.

— Может, тогда ты хочешь, чтобы я ушел?

Она засомневалась.

— Только если ты сам этого хочешь. Вообще-то меня очень успокаивает тот факт, что ты рядом со мной.