Преследуя Аделин - Х. Д. Карлтон

Эти красивые карие глаза смотрят на меня, большие и круглые, и все, чего я хочу, это поглотить ее.

– Я всегда буду обладать тобой, маленькая мышка. Так что знай: вся моя преданность принадлежит тебе.

– Почему это всегда звучит как угроза? – спрашивает она вслух, хотя уголки ее губ трогает улыбка.

Я тоже улыбаюсь.

– Потому что это она и есть.

Я переворачиваюсь на спину, увлекая ее за собой так, чтобы она раскинулась на моей груди.

– Зейд, – предупреждает она, однако ее слова противоречат действиям. Она переставляет ноги так, что оказывается верхом на мне, а ее центр – на моем члене. Я чувствую, какая она горячая и влажная, через шелк ее нижнего белья.

Стиснув зубы, я сжимаю руки в кулаки, борясь с инстинктом разорвать жалкое подобие ее трусиков в клочья, чтобы ощутить, насколько она готова принять меня в себя.

– Аделин, – отзываюсь я.

Ее светло-карие глаза затенены, но я все равно чувствую эффект от моих слов. Она склоняется надо мной, и ее мягкое тело прижимается к моему. Клянусь, я чувствую, как напрягаются ее бедра, пока она сопротивляется желанию прижаться ко мне своей киской.

– Что? – шепчет она, притворяясь не понимающей.

– Сядь на мой член. Сейчас же.

Ее дыхание сбивается, а когда ее грудь плотно вжимается в мою, я не могу определить, кому именно принадлежит это учащенное пульсирование в моей грудной клетке – ее сердцу или моему.

В ее голове идет громкая внутренняя битва, и от нее веет нерешительностью.

В конце концов она садится на мне, и ее тело прорезают пряди лунного света, проникающего через балконные двери.

И тогда я рассыпаюсь на части.

На ее изгибах каскадом лежат свет и тени, два запретных любовника, что, сталкиваясь на ее коже, создают гребаный шедевр.

Ее красота ослепляет, превращая мое тело в пепел под ее светом.

Она проводит рукой по своему плоскому животу, пока кончики пальцев не касаются края ее нижнего белья.

– Адди, – рычу я сквозь стиснутые зубы.

Мои руки скользят вверх по ее бедрам, останавливаясь в месте их соединения. Я слаб, и у меня не хватает сил отказать себе в желании прикоснуться к ней.

– Да, Зейд? – спрашивает она, ее хриплый голос звучит низко и с придыханием.

Мои бедра нетерпеливо вздрагивают в ответ. Она улыбается, злобно и жестоко.

Наконец она приподнимается и сдвигает трусики в сторону, обнажая свою киску. Я снова поднимаю бедра, отчаянно желая войти в нее, но она ускользает от меня, зависая на расстоянии вытянутой руки.

– У тебя пять гребаных секунд…

– Тише, детка.

Меня так поражает то, что она назвала меня «деткой», что моя угроза словно испаряется, будто мой голос – это призрак, маячащий на периферии зрения.

От моего недоверчивого взгляда ее улыбка становится шире, но я все равно в замешательстве, почему она решила, что приструнит меня, назвав так.

Теперь все, что я хочу сделать, – это поставить ее на колени, прижать это милое личико к простыням и трахать до тех пор, пока ее голова не покажется с нижней стороны кровати.

Но, прежде чем я успеваю это осуществить, она, наконец, опускает бедра. Я стону от ощущения, как мой член обволакивает липкое тепло, пока она скользит вверх и вниз по всей моей длине. Моя голова откидывается назад, а руки крепко сжимают ее бедра. На ее коже останутся синяки, и эта мысль только сильнее раззадоривает зверя внутри меня.

– Черт, Адди…

Я не успеваю даже закончить свою молитву, перед тем как кончик моего члена проскальзывает внутрь нее, и я теряю всякую способность формулировать слова.

Медленно и торжественно она вводит мой член в себя, балансируя своим весом на моем животе. Из ее рта вырываются короткие, задыхающиеся стоны, и я трепещу под ней.

Она такая чертовски тугая.

– Боже, он слишком большой, – хнычет она, и ее тело дрожит, пока она пытается принять меня в себя.

– Детка, я не смогу контролировать себя долго. Сядь.

Закусив нижнюю губу, она приподнимается в последний раз, прежде чем полностью насадиться на мой член.

С ее губ срывается вскрик, и ее глаза округляются. И мое тело гудит от эйфории, что ее киска так чертовски плотно обхватывает меня.

Это гребаная нирвана, и ничто не сравнится с ней.

– А теперь подвигайся, – прошу я.

Мой контроль ускользает от меня, когда я один раз качаю бедрами вверх. Этого достаточно, чтобы послать электрические разряды по всему моему позвоночнику.

Ее подбородок вздергивается, глаза закатываются, и она начинает вращать бедрами.

– О, – стонет Адди, продолжая двигаться до тех пор, пока мы оба не впадаем в бред.

Она медленно и плавно скользит вверх-вниз и извивается бедрами так, что я вижу перед собой целые созвездия.

Ее глаза закрываются, а маленький ротик распахивается, пока она получает удовольствие от моего члена. Ощущения невероятные, их достаточно, чтобы я кончил, если бы позволил себе это, однако мне нужно больше. Нужно больше ее.

– Мышонок, – зову я хриплым от желания голосом. Ее бедра замирают, а глаза открываются. – Беги.

Глаза моей мышки полностью распахиваются, и ее дыхание сбивается. Проходит мгновение, в течение которого мы оба застываем во времени, а затем она приходит в движение. Я шиплю от ощущения того, как выскальзываю из нее, а затем она катапультируется к краю кровати.

Адди выбегает из комнаты и несется к лестнице. Я следую за ней по пятам, наслаждаясь изумленными воплями, которые вырываются из ее горла каждый раз, когда она видит меня слишком близко.

Я намеренно позволяю ей убегать, и мой член еще больше твердеет от этой погони.

Моя маленькая мышка любит, когда ее пугают. А я получаю удовольствие от того, что заставляю ее бояться.

Скатившись по лестнице, она устремляется к задней части дома. Я усмехаюсь, когда понимаю, куда именно она направляется.

Я позволяю ей добраться до коридора, прежде чем схватить ее, наслаждаясь тем, как она впивается ногтями в мою руку.

– Пытаешься воспроизвести любимые воспоминания, несносная девчонка?

Она рычит в ответ и бьет ногами по воздуху. Я почти врываюсь в стеклянную комнату, и красота ее теряет для меня значение, ведь самый прекрасный дар я сейчас держу в своих руках.

Я опускаюсь на колени и переворачиваю ее, смеясь, наблюдая, как она сопротивляется.

– Знакомо, да?

– Зейд! – возмущенно кричит она, но я не даю ей