Токсичные желания - Надя Брекель

— Предполагается, что я знаю, где это? — спрашиваю я.

Она опустила малышку на пол, которая попыталась идти, но тут же упала на попу и поползла в противоположную сторону. Адали скрестила руки на груди.

— Может быть, если бы тебе действительно было не наплевать на кого-то, кроме себя, ты мог бы узнать больше об Эбигейл и о том аде, через который ты заставил ее пройти, в дополнение к тому дерьму, через которое она уже прошла.

— Она тебе это сказала?

— Нет, ей не нужно было этого делать, но тот факт, что ты стоишь на пороге моего дома, говорит мне о многом. А зная Эбигейл, она мало рассказывала мне о тебе, потому что не хотела, чтобы я волновалась. Особенно о том, как она питается. — Ее левая нога отбивала хаотичный ритм. — Эбигейл такая, всегда ставит других выше себя.

Было трудно представить ее сестру с ребенком, поскольку я представлял ее такой же эгоистичной, как все кузины Эбигейл, но Адали, казалось, жертвовала большим, чем другие, и это вселяло в меня луч надежды.

Она вздохнула.

— Хочешь совет?

Я ничего не сказал. Я позволил своим умоляющим глазам говорить за меня.

— Если ты не можешь взять себя в руки и правильно обращаться с Эбигейл, не води ее за нос и не используй для своего удовольствия. Она прошла через столько боли и страданий, что их хватит на всю жизнь. — Она повернула дверную ручку, когда ребенок заплакал, и закрыла дверь прежде, чем я успел ответить.

Подкуп на десять тысяч долларов, и более двадцати четырех часов спустя я наконец увидел Эбигейл. Я медленно подъехал к стоянке и припарковал машину так, чтобы мог ее видеть. Она сидела на скамейке, и я не уверен, разговаривала ли она сама с собой или, возможно, с духом Блейка, поскольку в песне, написанной об Эбигейл, упоминалось, что там была скамейка, где они с Блейком обычно встречались за ланчем, поскольку других друзей у нее не было.

Я сижу в своей машине и смотрю на нее. Золотистые вьющиеся волосы обрамляли ее лицо, каскадом ниспадая на спину. Она выглядела как богиня. Но тот факт, что она прошла через дерьмо, каким-то образом делает ее еще красивее. Я обманывал себя, думая, что смогу устоять перед ней.

Независимо от того, была ли она первой у Блейка, теперь она была моей. В глубине моего сознания все еще вертелся вопрос: почему он никогда не заявлял на нее права? Неужели он так сильно подсел на наркотики? Или это потому, что в то время она была девственницей, и он знал, что не сможет причинить ей такую боль, поскольку не в состоянии быть постоянным парнем? Это вопрос, на который я никогда не узнаю ответа.

Я открыл дверцу машины и закрыл ее за собой, подходя к тому месту, где сидела Эбигейл. Сначала она не заметила меня, настолько она была погружена в свой собственный мир, но когда моя нога наступила на ветку, издав хрустящий звук, она дернула головой в мою сторону. Выражение ее лица было совсем не таким, как я ожидал: она выглядела разочарованной — фактически на грани ярости, когда я стоял перед ней.

— Что ты здесь делаешь? — это первый вопрос, который срывается с ее губ. — Вообще-то, как, черт возьми, ты меня нашел?

— Много взяток.

При этих словах она на дюйм приподнимает бровь.

— И я здесь, потому что... — Я сделал паузу. Причин было много, но главной была: — Я идиот.

— Тебе не нужно было приходить сюда, чтобы рассказать мне об этом, Кольт, я и так знаю.

Ее игривый тон немного вернулся, заставляя меня почувствовать себя лучше, желая настаивать дальше.

— Так вот оно что, ты пришел сюда извиниться? Потому что, если это все, знай, что твои извинения приняты. Что-нибудь еще?

Вспомнив, что у меня есть компакт-диск, который она дала мне в качестве предлога, чтобы быть здесь, я вытащил его из заднего кармана и протянул ей.

— Нет, я хотел вернуть тебе это.

— Оставь себе. Он твой. Поэтому я попросила Джоша отправить его тебе.

— Я не знаю, смогу ли я не сломаться окончательно, если он будет у меня в руках. Я уже плакал, слушая его в миллионный раз.

Она поджимает губы, глядя на меня.

— Положи его на землю. Я заберу его, когда буду уходить.

Эбигейл не хотела, чтобы я был рядом с ней, боялась, что я прикоснусь к ней, и это убивало каждую клеточку моего тела, потому что это все, чего я хотел.

Я нервничал из-за того, что мне нужно было сказать, и понятия не имел, с чего начать, поэтому просто решился.

— Когда я выиграл Суперкубок, человека, которого я хотел обнять, нигде не было видно. И это напомнило мне то чувство, которое я испытал, когда выиграл свою первую игру в НФЛ.

Она посмотрела на меня, солнечный свет делал ее карие глаза почти стеклянными. Они искрились.

— Столько лет я был здесь, но не присутствовал по-настоящему, а просто пыталась сделать все возможное для своей карьеры и Боди. Я устал. Я облажался, но, в отличие от тебя, я никогда не сталкивался с этим лицом к лицу, и вот я это делаю. Я знаю, что Блейк любил тебя, но надеюсь, что звезды, боги или что-то еще, что меня простят; это главная причина, по которой вы с Блейком встретились в первую очередь, как бы тяжело мне ни было поверить в это дерьмо, может быть, в этом дерьме, связывающем звезды, есть доля правды.

Она складывает руки на груди.

— Что ты пытаешься сказать, Кольт?

Я знал, что в моих словах нет смысла, поэтому высказался прямо, вместо того чтобы тянуть время.

Я с трудом сглотнул.

— Я люблю тебя, Эбигейл.

Она вздрагивает, ее глаза расширяются. Думаю, это немного шокирует.

— Я облажался. Я думал, что оставляя тебя в покое, делаю тебе одолжение, но правда в том, что я чертовски сильно скучаю по тебе. Я скучаю по Блейку. Я люблю его, и я люблю тебя, так что, возможно, это делает меня ужасным братом, потому что я хочу забрать последнее, что он любил, но я не могу отрицать, что ты единственный человек, который пришел мне на ум после нашей победы. Ты единственная, о ком я думаю, когда ложусь спать. Ты, Эбигейл, единственное, что поддерживает меня. Признаться, это эгоистично, но мне надоело позволять чувству вины пожирать меня заживо. Не поделившись