Огненный крест - Диана Гэблдон

Так вот, во сне я знала настоящее имя Роджера, только не зацикливалась на нем. Лишь в самом конце вдруг подумала: «Эй, оно ведь отлично ему подходит!»

А потом случилось это, и весь мир затрясся и растаял…

Оставшуюся часть строки Брианна закрасила чернилами и подписала:

Ни одному писателю не под силу передать это чувство!

Роджер громко расхохотался — и тут же притих, торопливо озираясь. На кухне по-прежнему звенели голоса, но в коридоре было тихо, и его взгляд снова будто магнитом притянулся к дневнику.

Я лежала зажмурившись — во сне — и чувствовала, как угасает в теле страсть. А когда открыла глаза, оказалось, что на мне лежит Стивен Боннет.

От ужаса я сразу пришла в себя. Горло сводило, будто от крика, но ни Роджер, ни ребенок не проснулись. Меня бросало то в жар, то в холод, я вся взмокла, сердце колотилось как бешеное. Очень не скоро удалось успокоиться и снова уснуть — только когда птицы запели.

Собственно, именно они и помогли мне уснуть. Па (да и отец, если подумать) всегда говорил, что сойки и вороны чувствуют опасность; в лесу надо к ним прислушиваться. Возле дома у нас много соек, и потому я знала, что в безопасности.

Внизу страницы оставалось немного места. Роджер взмокшими пальцами перевернул лист, и сердце застучало в ушах. Запись продолжалась. И если вначале почерк был кривым и неровным — Брианна торопилась изложить переживания, — то здесь буквы оказались выписаны аккуратно, словно изначальный страх улегся и Брианна успела все обдумать.

Я пыталась забыть, но не получается. Сон снова и снова лезет мне в голову, пришлось даже уйти из дома. Мама взяла Джемми, и я смогла побыть одна. Села в травяном сарае, закрыла глаза, пытаясь вспомнить каждый эпизод сна и смакуя приятные моменты. Пусть самый конец, со Стивеном Боннетом, меня напугал, но я все равно хотела сохранить этот сон в памяти. Возможно, тогда я смогу повторить его с Роджером в реальности.

Только я сомневаюсь, что получится, — пока не вспомню тайное имя мужа.

Здесь запись обрывалась. Дальше шли пересказы других снов, но Роджер не стал их читать. Он медленно закрыл дневник и поставил его на полку. А потом долго стоял, глядя в окно и нервно теребя пальцами шов на штанине.

Часть 5

«Ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться»[64]

Глава 39

В роще купидона

— Как думаешь, они разделят ложе?

Джейми даже не попытался понизить голос. К счастью, мы стояли на дальнем краю веранды и новобрачные не могли его услышать. Впрочем, кое-кто в нашу сторону все же повернулся.

Ниниан Белл Гамильтон и вовсе открыто на нас смотрел. Я широко улыбнулась и помахала пожилому шотландцу закрытым веером в знак приветствия, мимоходом ткнув Джейми в ребра локтем.

— Какой ты почтительный племянник, если интересуешься подобным о собственной тетушке, — пробормотала я.

Джейми отодвинулся, чтобы мой локоть его не достал, и вскинул бровь.

— При чем здесь почтительность? Они женятся, и оба уже давно не дети, — добавил он и улыбнулся Ниниану, который весь покраснел, пытаясь сдержать смех.

Сколько лет Дункану Иннесу, я не знала. Наверное, где-то пятьдесят пять. Тетушка Джейми, Иокаста, была как минимум на десять лет старше.

Иокаста любезно принимала поздравления друзей и соседей. Высокая, одетая в платье из коричневатой шерсти, она расположилась между огромными каменными вазами с ветками сухого золотарника. За ее плечом с величественным видом стоял чернокожий дворецкий Улисс, в парике и зеленой ливрее. А сама Иокаста, в кружевном чепчике, что подчеркивал ее выразительные, типичные для Маккензи черты, несомненно, была королевой плантации «Горная река». Я привстала на цыпочки, стараясь углядеть ее супруга.

Дункан был слегка ниже Иокасты, но все равно выделялся бы в толпе. Я уже видела его утром, одетого в лучшие шотландские одежды. Смотрелся он впечатляюще, хоть и был жутко смущен. Я вытянула шею, придержавшись за руку Джейми, чтобы не потерять равновесие. Он схватил меня за локоть.

— Что ищешь, саксоночка?

— Дункана. Разве он не должен быть с твоей тетушкой?

На первый взгляд никто бы не сказал, что Иокаста слепа — что она стоит между вазами, чтобы легче ориентироваться, что Улисс нашептывает ей имена приближающихся гостей. Я заметила, как ее левая рука поднялась и, так ничего не коснувшись, вновь опустилась. Иокаста улыбнулась и кивнула, сказав что-то судье Хендерсону.

— Сбежал прямо перед первой ночью с женой? — предположил Ниниан. Он задрал голову в попытке увидеть что-нибудь в толпе, не вставая на цыпочки. — Я бы, наверное, и сам волновался. Твоя красивая тетушка, Фрейзер, при желании может сделать так, что у самого японского императора все между ног отмерзнет.

У Джейми дернулись губы.

— Наверное, ему опять приспичило. За утро уже четыре раза в нужнике был.

Я вскинула брови. Вообще-то Дункан страдал от хронического запора. Я даже прихватила для него листья сенны и корни кофейного дерева, несмотря на грубые замечания Джейми о том, как должен выглядеть хороший свадебный подарок. Наверное, Дункан переживал куда сильнее, чем я думала.

— Ну, для тетушки тут ничего нового, с ее-то тремя прежними мужьями, — ответил Джейми на тихое высказывание Гамильтона. — А вот Дункан женится впервые. Для любого мужчины это потрясение. Припоминаю собственную первую брачную ночь, а ты? — усмехнулся Джейми, глядя на меня.

Мои щеки тут же залились румянцем. Я тоже помнила, причем очень хорошо.

— Жарковато тут, да? — Я мигом развернула кружевной веер цвета слоновой кости и принялась им обмахиваться.

— М-да? — по-прежнему усмехаясь, спросил Джейми. — А я и не заметил.

— В отличие от Дункана, — влез Ниниан и сжал морщинистые губы, чтобы не рассмеяться. — Видел его, он потел, словно пудинг на пару.

На самом деле снаружи было достаточно прохладно, несмотря на расставленные по углам веранды чугунные жаровни с горячими углями, от которых исходил сладкий аромат яблоневых дров. Началась весна — на лугах зеленела свежая трава, деревья вдоль реки оделись листвой, — однако в утреннем воздухе по-прежнему ощущались цепкие когти мороза. В горах зима еще не закончилась, и на пути к плантации Иокасты мы пробирались сквозь снега вплоть до самого Гринсборо. Впрочем, нарциссы и крокусы все равно