Бессильная - Лорен Робертс

Я дохожу до двери, ведущей в прекрасный пейзаж за окном, и распахиваю ее. Дождь не прекращается, продолжая падать с пасмурного неба. Я спешу по дорожкам, усыпанным цветами всех цветов, размеров и форм. Потом я проношусь мимо фонтана, где мы с Киттом чуть не расплескали половину воды друг на друга…

Китт.

Я отгоняю мысли о нем и своем предательстве, сосредоточив все свое внимание на том, чтобы как можно быстрее вернуться в Лут. А это будет совсем не быстро, учитывая, что добираться придется пешком.

Я снова на тропинке, ведущей к Чаше, добираюсь до той, что ведет к Луту. Я задыхаюсь, ноги подкашиваются, когда я снова бегу по усаженной деревьями тропинке. Горе и гнев смешиваются с адреналином, и я чувствую себя одновременно и энергичным, и измотанным.

Чаша выглядит еще более устрашающе, чем раньше. Металлические балки и бетон возвышаются надо мной, а крики и звуки борьбы внутри только усиливают ее пугающее присутствие. Все жители, не присоединившиеся к борьбе, уже давно ушли, оставив Сопротивление и Имперцев сражаться на арене.

Я прохожу мимо туннеля, ведущего в Чашу. Потом еще один.

Я не свожу глаз с дороги домой, а она все ближе и ближе.

Широкая фигура мужчины, пошатываясь, выходит на дорогу, по которой я так отчаянно пытаюсь добраться до дома. Он держится за голову, но я не могу разобрать его черт, так как быстро моргаю под дождем.

Все, что я знаю, это то, что он стоит на моем пути.

Он поворачивается, прижимая руку к виску, и видит меня. Я не замедляю шаг. Кем бы ни был этот человек, я без колебаний расправлюсь с ним, если он попытается меня остановить.

Я бегу, приближаясь с каждым шагом, щурясь от дождя, пытаясь разглядеть его лицо.

Он улыбается мне.

От такой улыбки по позвоночнику пробегает дрожь. Улыбка, которую нельзя назвать доброй. Такая улыбка говорит о том, что этот человек точно знает, кто я такой.

Мои ноги подкашиваются. Теперь нас разделяет менее десятка ярдов.

И тут я вижу его.

Я вижу зеленые глаза, холоднее, чем дождь, промокший насквозь.

Я вижу золотистые волосы, тусклее пасмурного неба.

Я вижу губы, искривленные в улыбке, более злой, чем бушующая над нами буря.

— А, Пэйдин Грей, — обращается он ко мне сквозь вой ветра, его голос резкий и шелковистый одновременно. — Или мне следует называть тебя членом Сопротивления? Обыкновенной? Предательницей?

Я подхожу ближе, хотя уже точно знаю, кто стоит передо мной.

Я вижу короля.

Гнев — не самое сильное слово для обозначения эмоций, которые проносятся во мне, когда я смотрю на этого человека, этого монстра, этого убийцу.

Его глаза безумны, волосы окровавлены, из глубокой раны у виска все еще капает кровь. Как ему удалось убежать от дерущейся толпы внутри Чаши — уму непостижимо. И вот он здесь, спотыкается прямо на моем пути. Спотыкается в одиночестве.

Король совершенно один.

Я почти хочу поблагодарить Чуму за этот подарок. Почти.

Я продолжаю идти вперед, не желая убегать от него, от этой возможности. Сквозь раскаты грома доносится звук скользящей стали, когда он вынимает меч из ножен на боку.

— О, не выгляди такой шокированной, что я догадался, — кричит он, заставляя мою кровь закипать. — Я знал, что это произойдет. Ты пробралась в голову моего наивного сына, в его сердце и получила то, что тебе было нужно для твоего маленького Сопротивления. А что касается того, что я знаю, что ты Обыкновенная, то я знаю это уже довольно давно. — Улыбка искажает его лицо при виде шока на моем. — Не говоря уже о том, что я знал, кем был твой отец, к чему он принадлежал. Я многое знал о нем до его печального конца. — Его улыбка — воплощение зла. — Лезвием в грудь, да?

Я застываю на месте, каждая частичка меня наполняется яростью. Но я натягиваю на лицо холодную маску, игнорируя его последнее высказывание и обращаясь к первому. — И как же мне тебя называть? Король или трус? Лжец или убийца? Все это было бы уместно, ты не находишь?

Он разразился смехом, и я едва сдержал гнев, услышав его. Руки трясутся, я сжимаю их в кулаки по бокам, ногти впиваются в ладони. Слова вылетают изо рта прежде, чем я успеваю их остановить. — Ты убил ее.

Он хмыкает, как будто это его забавляет. — Кого, твою маленькую подружку? — Его глаза вспыхивают, выдавая гнев, который он так долго скрывал. — Нет. Ты убила ее. Я предупреждал тебя об Испытаниях. Я предупреждал тебя держаться подальше от моих сыновей. Из-за тебя мое королевство выглядит слабым. Ты выставила моих наследников слабыми. — Он выплюнул это слово, испытывая отвращение к собственной плоти и крови. — Кай помогал тебе в Испытаниях, бегал за тобой во время бала. Будущий король обведен вокруг твоего пальца, выболтал все секреты и сведения, которые тебе были нужны. Ты — убийца, Пэйдин. — Он делает шаг ко мне, и я замираю на месте, качая головой. — Ты забываешь, кто ты есть, Трущобница. Обыкновенная, обреченная на смерть. Ты — ничто.

— Тогда почему ты не убил меня? — кричу я. — Если ты знал, что я такое, то почему не убил меня, как делал это со всеми остальными Обыкновенными?

— Потому что ты была мне нужна живой, — просто отвечает он. — Но теперь ты мне бесполезна, и, поскольку Испытания не убили тебя, я получаю удовольствие сделать это сам. — Он делает паузу, и его губы кривит усмешка. — Можешь ли ты прочитать, что я собираюсь делать дальше с помощью своих Экстрасенсорных способностей?

Внезапная серебристая вспышка смешивается с дождем.

На меня замахиваются мечом.

Глава 64

Кай

Колено врезается мне в позвоночник. Что ж, у кого-то есть желание умереть.

Я кручусь, легко вонзая лезвие, которое выхватил у последнего убитого, в грудь этого человека, проталкиваясь сквозь прочную кожу, обтягивающую его. Я чувствую знакомые брызги крови, забрызгивающие мою одежду, мое лицо. Я весь в ней. Я выдергиваю клинок, позволяя человеку упасть на землю с грохотом.

У них у всех есть желание умереть.

На арене царит полный хаос. Имперцы и члены Сопротивления сталкиваются друг с другом, одни в белом, другие в кожаном. Обыкновенные, Элитные и Фаталы сражаются бок о бок.

Это причудливо.

И только поэтому бой еще не закончен. Если бы не Фаталы и Элитные, присоединившиеся к Сопротивлению, это была бы кровавая бойня. Но их все равно значительно меньше, чем Имперцев, которые сейчас заполняют Чашу.