Доверься мне - Бекка Мак

— Прости меня.

По нашим лицам стекают слезы.

— Нет, — я мотаю головой. — Нет.

Это не может быть реальностью. Это не реально. Это не Картер.

— Детка, — он осторожно придвигается ко мне.

— Нет, — я вырываю свои руки. Сквозь слезы я едва вижу человека, которому отдала все. Которому отдала все, и изменивший мою жизнь. — Я доверяла тебе.

— Я… я… я не… Оливия, я просто… — Картер останавливается, прячет лицо за руками и бормочет что-то, черт возьми, чего я почти не слышу. — Я такой глупый. Не знаю, как… это не… я все испортил, Олли.

Я пользуюсь возможностью сбежать. Взбегая по лестнице, я хватаю свою сумку из шкафа и наполняю ее так быстро, как только могу, всем, что в нее помещается. Я забегаю в ванную, и сметаю свои вещи со стойки в сумку, а Картер стоит позади меня и растерянно дрожит.

— Нет, нет, нет, — повторяет он, следя за каждым моим движением. — Нет, Олли, ты… ты не можешь. Ты не можешь.

Он спускается по лестнице за мной, выглядя так, будто у него вот-вот случится сердечный приступ, пока я надеваю обувь. По-крайней мере, так я себя чувствую. Будто это сердце больше никогда не будет целым.

Картер следует за мной. Я выхожу из гаража, и единственное слово, которое он, кажется, может произнести, это «нет», когда он наблюдает за тем, как я снимаю ключи от его машины с брелка и забираю с крючка ключи от своей машины. Я не ездила на этой машине уже четыре месяца, и знаю, что она все еще работает лишь потому, что Картер включает ее раз в неделю, чтобы не сел аккумулятор. Он всегда такой внимательный.

Так почему? Почему?

Я не могу оставаться здесь, чтобы узнать ответ на этот вопрос, так как он, похоже, прямо сейчас не хочет ничего говорить. Я открываю дверь гаража, наблюдая, как она открывает мою машиной, а Картер совершенно одичал и захлопывает дверь моей машины, как только я ее открываю.

— Нет! Я не позволю тебе!

Упершись двумя руками ему в грудь, я из всех сил толкаю его. Я всхлипываю, поэтому мои следующие слова звучат слабо, даже несмотря на то, что я кричу.

— Ты не имеешь права указывать мне, что делать! Ты не командуешь мной! Я полностью доверилась тебе! Полностью, Картер! — я задыхаюсь от рыданий, зарываясь лицом в ладони. — И у тебя даже не хватает порядочности рассказать мне, что случилось. Ты не отвечаешь мне! Поговори со мной! — кричу я, хватаясь за его рубашку. — Пожалуйста, Картер!

Его глаза прыгают между моими, его сильные руки держатся за мои.

— Я… я… я не могу, — наконец говорит он. — Я не знаю как, — он позорно вешает голову, потерпев поражение.

Говорят, что заканчивать легче, чем начинать. Потому что все должно было быть не так. А может быть, именно так все и должно закончиться.

В этот момент я вспоминаю тот вечер, когда Картер убедил меня потанцевать с ним в баре, тот вечер, когда я поняла, что влюбилась в человека, в которого не имела права влюбляться.

И я думаю о том же, о чем думала тогда: мы танцевали медленный танец в комнате, которая уже горела.

Это мы и делали все это время. Притворялись, что неизбежное не случится. Что все это не сгорит в огне.

Но это случилось. Жизнь, которую мы построили вместе, будущее, в которое я так верила, вечность, в которой я была так уверена — все это облили бензином и подожгли.

Мое сердце после Картера Беккета никогда не будет прежним.

Картер отходит от машины, позволяя мне открыть дверь. Я бросаю свою сумку на сиденье и залезаю внутрь.

— Я люблю тебя, — его слова разбитые и будто раскрошены. — Я люблю тебя, Олли.

— Знаешь, я никогда до этого момента не сомневалась в этом, — по правде говоря, какая-то отчаянная, садистская часть меня все еще верит ему, или, по крайней мере, хочет верить. Этот человек только и делал, что погружал меня в непоколебимую, здоровую, страстную и фанатичную любовь.

И все же мы здесь. Вот к чему все привело. Это то, чего я ожидала, когда мы впервые встретились, то, что слишком долго держало меня в страхе и не позволяло к нему приближаться. Но это совсем не то, что я чувствовала последние шесть месяцев.

Тем не менее, это не мешает мне сказать ему:

— Я никогда не перестану любить тебя, даже если ты окончательно сломал меня, — я не знаю, делает ли это меня слабой или храброй. Я просто знаю, что, хотя я сажусь в машину, включаю заднюю передачу и начинаю выезжать с подъездной дорожки, я совсем не хочу этого делать.

Я смотрю, как Картер молча рыдает, в то время как я разваливаюсь на куски внутри себя, и все кажется мне таким неправильным, таким разрушительным.

Я не знаю, куда мне идти. У меня нет дома, и человек, который нужен мне больше всего на свете, единственный, кто может забрать всю эту душевную боль — ее же и принес.

Часы посещения начинаются только в восемь, поэтому я сижу на парковке и рыдаю, пока не убеждаюсь в том, что меня уже не собрать воедино. Когда я врываюсь в комнату, я вижу, что мужчина, которого я ищу, сидит за маленьким столиком на балконе и выглядит почти таким же разочарованным, как и я.

Он отрывает голову, обветренные голубые глаза слепо ищут своего посетителя.

Все мое тело разваливается на куски, когда я выкрикиваю его имя.

— Хэнк.

— Оливия, — он стоит, широко раскинув руки. — Иди сюда, милая.

ГЛАВА 49

ВЕЧНОСТЬ ПО ПОДЪЕЗДНОЙ ДОРОЖКЕ

Вечность — забавное понятие.

Люди постоянно говорят о ней. Это единственное, чего они хотят — вечная жизнь, о которой они всегда мечтали, с людьми, которыми они так дорожат.

Но ничто не длится вечно, не так ли? Мы проводим наши дни в ожидании определенного момента, хотим, чтобы он длился долго. Мы ждем человека, которого никогда не захотим отпускать, и когда он появляется — мы за него хватаемся. Делаем это