Тихони - Пенелопа Дуглас

Я касаюсь ее и осматриваю с ног до головы, убеждаясь, что не вижу ни царапины. Целуя ее в лоб, в висок, а затем в волосы, я притягиваю ее в объятия.

Я узнаю обо всем, как только мы останемся одни. Я просто не могу перестать ее обнимать.

Кто–то подходит к нам.

– Ты не должен был отдавать Грин–стрит Фэрроу, – тихо говорит мне Аро.

Куинн поворачивается к ней, но я не отпускаю.

Я объясняю:

– Хьюго просто забрал бы клуб и перенес его куда–нибудь еще…

– Фэрроу не заинтересован в превращении Грин–стрит в легальный бизнес, – огрызается она, глядя на нас обоих. – Ты не знаешь его так хорошо, как думаешь. Никто из вас.

И, осознавая, что нас могут подслушать, она уходит, выходя из полицейского участка.

Я не оговаривал условия с Фэрроу, но он знает мою позицию и… Он практически семья. Он постарается сотрудничать.

Подходит Фэллон, мы обнимаемся, и я стараюсь не думать о том, что Фэрроу связан с ней узами, о которых она даже не подозревает. Ей нужно об этом рассказать.

Мэдок хочет, чтобы все собрались у него дома, чтобы расслабиться: детям – рутбир, взрослым – мартини, – но сегодня я больше ни с кем не могу разговаривать.

Кроме одного человека.

Взяв Куинн за руку, я веду ее на улицу, к ее машине, и мы едем домой. В Уэстон.

Я останавливаюсь перед ее домом на Нок–Хилл и смотрю на старый таунхаус. В голове роятся идеи по ремонту, пока я вникаю в подробности того, что произошло сегодня после моего ареста.

Она отрывает мои пальцы от своего бедра, а я и не заметил, что сжимаю его.

Он чуть не причинил ей боль.

Господи боже. Я рад, что он мертв.

Мы остаемся в джипе, на улице, долго целуясь. Когда я больше не могу сдерживаться, я открываю ее дверь, помогаю ей выйти из машины, и мы поднимаемся по ступенькам.

– Так… ты гоняла на машине? – дразню я, пытаясь отвлечь ее от всего, что она видела сегодня вечером.

Она сияет.

– Ну, я никогда не говорила, что не умею.

Да, это у нее в крови.

Мы останавливаемся у двери, и я снова прикасаюсь к ней.

– Прости, что меня не было рядом.

Ее взгляд смягчается.

– Ты будешь в следующий раз. – Колеблясь, она спрашивает: – Правда?

Я поднимаю ее, обхватывая ее ногами свое тело.

– Каждый раз.

Забирая у нее ключи, я отпираю дверь, пока ее рот накрывает мой. Она целует меня снова и снова, перемещаясь на мое лицо и глаза.

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – говорю я ей, захлопывая дверь и запирая ее. – Но нам понадобится кровать побольше.

Я не могу спать на этой односпальной.

Ну, сегодня могу. Мы все равно не будем много спать.

Но она смотрит на меня, притворяясь, будто не понимает, к чему я клоню.

– Нам?

Да. Нам. Это наша комната, наша кровать…

Но все же я спрашиваю:

– Ты не против?

Мне нужно стать резидентом Уэстона. И Мэдок, кажется, уже точно знает, что вот–вот произойдет, и не против.

Она обвивает руками мою шею и касается носом моей щеки.

– Я ждала тебя достаточно долго.

А я достаточно долго ждал, чтобы начать жить.

Я просто обнимаю ее в прихожей и начинаю покачивать из стороны в сторону под музыку, доносящуюся из дома Фэрроу. На меня нахлынули все мечты, и мое сердце так сильно бьется от нетерпения приступить к работе. Я хочу сделать этот дом родным для нее и снова сделать этот город функциональным и продуктивным.

Оживленные предприятия, огни, процветающие семьи. Этого хватит, чтобы занять меня на всю оставшуюся жизнь.

Я собираюсь вести ее наверх, но звонит ее телефон.

– Лучше проверь, – говорю я ей хриплым от желания голосом.

Много чего случилось сегодня. Людям, возможно, снова нужно будет с нами поговорить.

Но она смотрит на телефон, ее лицо вытягивается, будто она узнает номер.

Глядя на меня, она проводит пальцем по экрану, прежде чем я успеваю увидеть, кто звонит.

Она включает громкую связь.

– Дикон?

Дикон? Я смотрю на экран, запоминая номер для Джекса, чтобы отследить его позже.

– Он сейчас не в состоянии, – отвечает другой мужчина. – Но я видел, что он звонил тебе, Куинн.

Мы с Куинн переглядываемся, пока она держит телефон между нами.

– Манас? – догадывается она.

– Да, – отвечает он. – Лукас с тобой?

Я беру телефон, колеблясь мгновение.

– Спасибо за помощь ранее. – Он должен быть близко, вероятно, все еще в городе. – Но почему ты нам помог?

Мы не семья. Он меня не знает. Он захочет что–то взамен за то, что пришел на помощь.

Когда он не отвечает, я настаиваю сильнее.

– Почему мне кажется, что мы пешки, которыми вы двигаете?

– Это не мое намерение. – Он отпивает что–то, может, кофе. – Я бы предпочел, чтобы Хоук никогда не нашел Башню, а Куинн и Дилан никогда не спали в том доме, но у каждого состава игроков своя роль, и я очень мало контролирую.

– Уинслет не умерла во время Недели Соперничества, – говорит ему Куинн. – Но ты это знал.

– Через месяц после того, как машина упала в реку, я начал слышать истории из дома. – Он замолкает. – Три убийства – все Пираты. А Уинслет умеет сильно злиться.

– Ты вернулся в Уэстон? – допрашивает Куинн. – Ты видел ее?

– Да.

Куинн встречается со мной взглядом. Такой быстрый и простой ответ. Она была права. Их след не остывает после Ночной Поездки. За прошедшие годы произошло больше.

Он добавляет:

– Но вы еще не дошли до этой части истории.

– Где ты ее видел? – спрашивает Куинн. – Просто скажи мне это.

На мгновение я думаю, он не ответит. Затем он говорит:

– Лагерь «Блэкхок».

Летний лагерь до того, как его отремонтировали и снова открыли. Она пряталась там после того, как выжила в реке.

Ее собственные друзья пытались ее убить.