Ретт Батлер - Дональд Маккейг

— Надо же, прямо как в стародавние времена!

Хотя на приглашениях значилось «начало в два часа пополудни», часть гостей прибыла еще до двенадцати. Конечно же, они предлагали свою помощь. И конечно же, порядком мешали приготовлениям.

Соседи приехали в Тару на видавших виды фермерских фургонах. Благородная публика из Атланты наняла все до одной повозки в Джонсборо.

Тетушка Питтипэт немного забеспокоилась:

— Дорогой Ретт, не думаете ли вы… ну, что это не совсем уместно? Ведь многие из нас вспоминают Четвертое июля без особой радости…

Тут Ретт поцеловал ее в щечку, и мисс Питтипэт позабыла, что еще собиралась сказать.

Так жарким днем на сельском барбекю в округе Клейтон, что в Джорджии, война наконец совершенно прекратилась.

Ровно в два часа дня на простой двуколке баптистской церкви подкатили преподобный Максвелл с женой. Ретт поприветствовал их на парадном въезде, приподняв шляпу перед миссис Максвелл.

— Очень рад, что вы смогли к нам присоединиться, преподобный. Это честь для нас.

Священник сказал:

— Благодарю. Наслышан о вашей прекрасной плантации.

— Вы ведь знаете Дилси. Она вам все покажет.

Четвертое июля и бренди, выпитый чуть сверх меры, все же перегрузили Тони Фонтена, который двинулся к Ретту с гневным видом:

— Проклятье, Ретт!..

Ретт взял его за плечо и сказал:

— Тони, люди собрались приятно провести время. Мне совсем не понравится, если ты решишь нам все испортить, Тони сумел разглядеть, что, несмотря на улыбку, Ретт не шутит.

— Проклятье, Ретт! Я просто не могу…

— Тогда тебе придется покинуть нас. Очень жаль.

— Но будь я проклят, Ретт!.. — не успокаивался Тони.

— Спасибо, что заглянул.

И Тони, увлекая за собой протестующую жену, отбыл домой. Хотя все поняли, что случилось, никто ничего не сказал. Вежливые южане не замечают того, чего не положено замечать.

К своему отвращению, Макбет был облачен в ливрею, а на слова Порка: «Пора бы уж ниггерам одеваться как положено» — ответил отборной руганью. Свободного покроя платье мило подчеркивало фигуру Красотки Уотлинг.

Эшли Уилкс с Розмари расхваливали дяде Генри сады Двенадцати Дубов куда с большими подробностями, чем ему хотелось бы.

Дымок гикори от жаровен, где жарилось мясо, вместе с ароматом от кустов самшита и ветерком, тянувшим от реки, прогонял москитов. Гости собрались у столов со снедью.

— Не отведаете ли немного ветчины, преподобный? Вот этот кусочек?

— Спасибо, Дилси.

Приятные минуты подкреплялись воспоминаниями о давно минувших днях.

Сумерки сгущались, мужчины выпили уже немало, поэтому Ретт приказал подать двуколку преподобного Максвелла.

— Благодарю вас за такой памятный вечер, мистер Батлер, — сказал на прощание Максвелл.

Когда солнце скрылось за холмами, женщины накинули на плечи шали, а музыканты принялись настраивать инструменты. Ретт с Тэзом вынесли коробки с экзотическими знаками на боковую лужайку.

— Дети, оставайтесь на террасе, — предупредил их Ретт, — Элла, Бо, Луи Валентин, сделаете хоть шаг на траву — будете смотреть из окна.

— А я могу помочь? — спросил Уэйд.

— Если станешь делать, в точности как мы с Тэзом будем говорить.

Китайские ракеты взвились в воздух над Тарой, взрываясь и выбрасывая струи разноцветного пламени. При каждом взрыве дети кричали «о-о-о!», Элла прикрывала уши, а взрослые аплодировали.

Когда взлетела ввысь последняя ракета, дети бросились на лужайку разглядывать выгоревшие оболочки и дивиться, как нечто столь обыкновенное может содержать столь прекрасные звезды.

Гостиная, главный холл и столовая превратились в тот танцзал, о котором некогда Эллен О'Хара просила Джеральда. Оркестр расположился на парадной лестнице. Хотя Розмари и уложила младших детей в постель, через несколько минут они уже выглядывали сверху между балясин балюстрады.

Одетый в лучший выходной костюм и рубашку с жестким целлулоидным воротником[85], Уэйд следовал за Тэзвеллом по пятам, страстно желая, чтобы никому из взрослых не вздумалось взъерошить ему волосы. Тетушка Питтипэт сказала: «Уэйд, ты — просто копия милого Чарльза!», и слеза покатилась по ее морщинистой щеке.

Стоя под портретом бабушки Скарлетт, Беатрис Тарлтон и Алекс Фонтен обсуждали, чью же лошадь без седока видели несколько человек.

Миссис Тарлтон высказывала недоверие:

— Я знаю всех чалых наперечет, отсюда до самого Джонсборо.

Дочери Беатрис были где-то неподалеку, сыновья — Брент, Стюарт и Том, самые рьяные ухажеры Скарлетт до войны, — остались лишь в воспоминаниях.

Скарлетт вздохнула.

Словно прочитав ее мысли, Ретт взял жену за руку.

— Милая, если сегодня тут и присутствуют чьи-то духи, им хочется, чтобы мы веселились. Позволь станцевать с тобой вальс.

Маленький оркестр перемежал вальсы рилами. К разочарованию более пожилых гостей, музыканты отказались играть «древние» кадрили.

Потанцевав сначала с матерью, Тэз затем выбрал себе в партнерши внучатую племянницу Беатрис — худенькую скромную шатенку Полли.

Красотка расцвела от удовольствия. «Посмотрите на моего мальчика, — шептала она, — только посмотрите на него!».

Беатрис Тарлтон наклонилась к ней и хрипло сказала:

— Мисс Уотлинг, все переменилось…

— Я…

— Причем к лучшему. Не знаю, что только прежде люди себе думали. Вся эта никому не нужная, зашнурованная донельзя респектабельность! Неужто мы действительно верили, что Бог хмурится, если какой-то мужчина увидит наши ноги? Вот скажите, мисс Уотлинг, — и Беатрис посмотрела Красотке прямо в глаза, — одинаковы ли все мужчины?

Красотка закашлялась и потерла шею.

— Боже милостивый, — выдавила она, а потом, доверительно наклонившись, ответила: — Мужчины совсем разные бывают.

Эшли с Розмари сидели на террасе, покачиваясь на подвесном диванчике, и говорили, собственно, ни о чем особенном, но с огромным удовольствием.

На столах, выставленных на лужайку, был сервирован десерт, но, когда ветерок с реки улегся, налетели тучи москитов, и все ретировались со своими тарелками в дом.

Сидя в мягком кресле с высокой спинкой, мисс Питтипэт сказала со смесью радости и печали в голосе, что дорогой Мелани этот вечер очень пришелся бы по душе.