Первая леди - Сьюзен Элизабет Филлипс

Нили не требовался психоаналитик, чтобы добраться до сути проблемы. В знаменитом журнале «Тайм», поместившем на обложке ее фото с голодающим эфиопским младенцем, не упоминалось, что бедняга умер через несколько секунд после того, как отошел фотограф. Воспоминания об этом терзали ее до сих пор.

И хотя после этого она держала немало здоровых, улыбавшихся ребятишек перед объективом камеры, это обычно продолжалось не больше пяти минут. Однако по протоколу она должна была как можно больше времени проводить с безнадежно больными детьми. Сколько она перевидала несчастных, пораженных страшными болезнями, ВИЧ-инфицированных, измученных ужасными непонятными недугами, брала их на руки, ворковала, смахивала насекомых с пустых глаз умиравших от голода… В ее представлении дети и страдания стали неразделимы.

— Тебе следует дистанцироваться от подобных явлений, — наставлял Деннис перед свадьбой, когда Нили пыталась объяснить, что испытывает. — Если хочешь быть полезной этим детям, придется как-то отстраняться.

Но как можно отстраняться от трагедии маленьких жертв? Картины трупиков со вздутыми животами и скрюченными руками и ногами преследовали ее в ночных кошмарах. Эти малыши стали ее крестом и целью крестового похода, и она приказала своей команде искать возможности облегчить им жизнь, показать их беды всему миру, чтобы заставить сочувствовать и сострадать. Единственный способ почтить память эфиопского младенца, которому она так и не сумела помочь.

По традиции почти у каждой первой леди было ДЕЛО ВСЕЙ ЕЕ ЖИЗНИ. Леди Берд[17]боролась за охрану дикой природы. Бетти Форд радела об алкоголиках, Барбара Буш вела кампанию за поголовную грамотность. Корнилия против собственной воли стала ангелом-хранителем самых уязвимых существ мира.

А теперь, глядя на крепенькую, пронзительно вопившую золотоволосую малышку с ярко-голубыми глазами, вымазанную гороховым пюре, она испытывала неловкость и досаду. При виде нормального малыша ее неизменно охватывала паника. Что, если ее прикосновение принесет ребенку вред? И хотя опасения были абсолютно беспочвенными, она так долго ощущала себя Ангелом Детской Смерти, что ничего не могла с собой поделать.

Почувствовав на себе взгляд Мэтта, она небрежно пожала плечами.

— Я… я не слишком хорошо умею обращаться с детьми. Может, у вас это лучше выйдет?

— Боитесь ручки запачкать? На случай, если позабыли: именно на этих условиях вас сюда взяли, так что беритесь за дело.

Ну вот, он припер ее к стенке! И по-видимому, прекрасно это сознает!

Нили одним взглядом вобрала ужасающий беспорядок, надутую девчонку и ноющего младенца. Потом повернулась к широкоплечему громиле. Достаточно ли сильно ей хочется продолжать путь, чтобы покорно смириться со всем этим?

Кажется, да. Все что угодно, лишь бы подальше от Белого дома.

Нили с мрачной решимостью схватила вымазанную гороховым пюре ложку, сунула в баночку и поднесла ко рту ребенка. Малышка жадно проглотила пюре и вопросительно уставилась на Нили, давая знать, что по-прежнему голодна. Нили зачерпнула еще пюре, но младенец вдруг вцепился в ее руку. Нили сжалась, с трудом подавляя желание высвободиться.

— Как ее зовут? — выдавила она.

— Выговорить — и то страшно.

Люси сдвинула наушник.

— Ее зовут Батт.

— Батт? — удивилась Нили, рассматривая забавное перепачканное личико с розовыми щечками и огромными глазами. Прямые белые волосы поднимались надо лбом, как пух одуванчика. Девочка улыбнулась, показав мелкие зубки, и выдула зеленый пузырь.

— Это не я ее так назвала, и нечего на меня таращиться, — буркнула Люси.

Нили перевела взгляд на Мэтта.

— Я тут тоже ни при чем, — сказал он.

Нили наспех скормила Батт последнюю ложку.

— Как ее настоящее имя?

— Понятия не имею, — признался Мэтт, складывая карту.

— Но вы, кажется, друг ее матери. Почему же не знаете, как зовут ребенка?

Интересно, каким образом он оказался в этой машине с двумя чужими детьми?

Вместо ответа Мэтт повернул ключ зажигания.

— На твоем месте я бы подождала, Джорик, — заметила Люси. — Батт требуется добрых полчаса отдохнуть после еды, иначе ее опять вывернет.

— Черт возьми, да нам век отсюда не убраться!

Говоря по правде, Нили считала, что ему вряд ли стоит пользоваться подобными выражениями в присутствии девочки-подростка, каким бы отвратительным ни был жаргон самой Люси. Но какое ей, спрашивается, дело?

Люси раздраженно сорвала наушники.

— Включи кондиционер. Здесь дышать нечем!

— Ты что, в жизни не слышала слова «пожалуйста»?

— А ты никогда не слышал слов «жарко, как в аду»?

Ну все, она его достала!

Нытье Люси оказалось последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Не подумав включить кондиционер, Мэтт преспокойно встал, вынул ключи и, сунув их в карман, объявил:

— Дамы, увидимся через полчаса.

С этими словами он спрыгнул на землю и исчез. В фургоне действительно было слишком тепло, и Нили покачала головой.

— Ничего не скажешь, молодец.

— Он козел.

— Козел, который оставил нас без кондиционера.

— Плевать!

В возрасте Люси от Нили требовалось уметь аккуратно одеваться и вести вежливые разговоры с самыми могущественными людьми мира сего. Ей бы в голову не пришло не то что сказать грубость, а хотя бы улыбнуться лишний раз.

Малышка стала хватать липкими ручонками свои реденькие волосы. Нили поискала глазами бумажные полотенца, но ничего в этом роде не увидела.

— Чем мне ее вытереть?

— Не знаю. Губкой или салфеткой.

— А где они?

— Где-нибудь. Может, в ящике стола.

Нили отыскала кухонное полотенце, намочила его в раковине и под зорким взором Люси принялась было оттирать волосы Батт, но тут же сообразила, что следует начинать с рук. Он орудовала полотенцем, стараясь не замечать адресованных ей дружелюбных улыбок. Ее упорные труды были вознаграждены: вскоре ребенок выглядел относительно чистым.

— Спусти ее вниз, пусть немного поползает, — скучающе посоветовала Люси. — Ей нужно размяться.

Ковер показался Нили довольно замусоленным. В голову сразу полезли мысли о тифе, дизентерии, желтухе и десятках других болезней. Может, лучше что-то подстелить?

Порывшись в переполненной корзине для белья, она нашла тканое покрывало и бросила на пол между диваном и столом. Пришлось долго возиться, чтобы расстегнуть ремни детского сиденья.