Я его люблю - Луис Реннисон

Джас ждет меня у калитки.

Я держусь немного отстраненно, немного по-взрослому.

Рабыня говорит:

- Я тебе принесла большой сникерс.

- Джас, сначала ты поступаешь со мной по-свински. А потом пытаешься задобрить сникерсом. Это невозможно!

Оказалось, возможно, потом что через полминуты я уже его жевала. По дороге я спросила у Джас:

- Как тебе кажется, мой нос сегодня больше, чем был вчера?

Она возразила:

- Не говори ерунду, носы не растут.

- Но ведь все прочее растет: волосы, ноги, руки… нунга-нунги. По-твоему, носы - исключение?

Ее эта тема ничуть не интересовала. Я продолжала:

- И еще… Прыщ у меня под левой ноздрей заметен?

- Нет.

- А если, предположим, ты смотрела бы на мой нос снизу вверх?

Она не догоняла, о чем я говорю. У нее воображение - ни на горошину. Ни на полгорошины!

Проходя через парк, я попробовала объяснить:

- Ну, например. Я пою, а ты - Бог Любви, и твоя голова лежит у меня на коленях. Ты с обожанием смотришь на меня. Восхищаешься моим великим талантом. Ждешь момента, чтобы накинуться на меня и зацеловать до полусмерти.

До нее все еще не доходило, и я потащила ее к скамейке, чтобы проиллюстрировать ситуацию. Я заставила ее положить голову мне на колени. И спросила:

- Ну, что ты теперь думаешь?

Она подняла глаза и возразила:

- Я не слышу, чтобы ты пела.

- Так я и не пою.

- Ты же говорила, что поешь…

- Офигеть, О'Рейли и его штаны!

Чтобы ее успокоить, я запела. Единственное, что пришло мне в голову, - песня из «Голдфингера» - фильма про Джеймса Бонда. Ее исполнение вызвало у меня кошмарные воспоминания, потому что папа пел ее дуэтом с дядей Эдди, когда вернулся из Кивиландии. Они оба были пьяные - и в кожаных штанах. Как выразился дядя Эдди, «чтобы произвести впечатление на дам». Это только печально или уже трагично?

Как бы там ни было, я распевала песню, а Джас лежала головой у меня на коленях и рассматривала мои вечно раздувающиеся ноздри. Вроде как смотр ноздрей!

Я спросила:

- Ты видишь у меня здесь, наверху, прыщ?

Потом мы услышали, что кто-то сзади умирает от смеха. Мы вскочили. Вернее, я вскочила. Джас рухнула на землю. Это был Дейв Смехотура, абсолютно изнемогавший от хохота.

Я сказала:

- Мы, это самое…

Джас продолжила:

- Я просто смотрела вверх. На нос Джорджи, искала… маленький…

Дейв кивнул:

- Конечно-конечно. Пожалуйста. Ничего не объясняйте, не сбивайте мне кайф!

Он пошел дальше с нами. У меня не выходило из головы, как мы с ним целовались. И как я использовала его для наживки, чтобы привлечь внимание Бога Любви. Но Дейв был забавный. И не ехидный. Просто он много смеялся, в своем Смехотурском стиле.

Когда он ушел, я сказала Джас:

- Он, похоже, простил меня за то, что я вела себя, как бесчувственная стерва. Клево выглядит, правда?

Ох, надеюсь, я не становлюсь нимфо-как их там. Но это правда. Я реально думаю, что он выглядит круто. И смеется клево. В эти выходные он собирался на концерт «Стифф Диланз».

Я спросила у Джас:

- Как ты думаешь, он пойдет на концерт с Эллен?