Кто приручит тигра - Энн Мэтер

Доминик почувствовала, что краснеет, и направилась к двери в дом.

— Теперь я могу пойти переодеться? — спросила она с напускным хладнокровием. Джон пожал плечами.

— Надо полагать. Но в будущем держись от него подальше, Доминик.

Доминик собралась было протестовать, что она не искала общества Винсенте Сантоса, но потом решила не трудиться. Ее и так уже мучила совесть, и она не хотела пускаться с Джоном в споры по поводу события, чудовищность которого все еще ужасала ее.

Однако, выйдя из душа, она уже справилась с собой, заставив себя больше не думать о Сантосе. Она внимательно прислушивалась к каждому слову Джона, пытаясь не допустить никаких других мыслей. Джон вскоре совершенно успокоился, и Доминик донимали только подозрительные взгляды Марион. Гарри Роулингс, похоже, не придал никакого значения происшедшему, хотя Доминик подозревала, что причиной этому то, что он сам далеко не святой и придерживается правила «живи сам и давай жить другим».

Следующие несколько дней Доминик целиком посвятила работе в квартире. Она отремонтировала гостиную и покрасила стены строгой белой краской, поместив на них несколько панно ручной работы, которые привезла из Англии и которые прекрасно смотрелись на этом фоне.

Она теперь уже осмотрела весь город, и ей понравилось то, что она увидела, если не считать трущоб, которые, кажется, появляются всюду, где только есть города. В центре города были спланированы широкие проезды, вдоль которых тянулись парки, у фонтанов и прудов были посажены деревья. Выбор в магазинах был не столь богатый, как можно было бы пожелать. Большую часть покупок она делала в огромном супермаркете, где продавалось все, начиная от катушек с нитками и кончая автомашинами. В немногочисленных магазинах одежды цены были очень высокими. Да и вещи в них были не слишком модные, так что Доминик рада была возможности пользоваться швейной машинкой. Она намерена была купить себе свою собственную — после того, как они с Джоном поженятся, — и самой шить себе одежду, как она делала это иногда, пока жила с отцом.

Квартира была недалеко от центра, и, так как Джон брал машину, когда уезжал на завод, Доминик привыкла ходить всюду пешком. Поэтому загар ее стал сильнее, и в своих коротких развевающихся юбках, открывавших очаровательно длинные стройные ноги, она привлекала к себе немало внимания. Она взяла за правило заплетать косу и закалывать ее вокруг головы. Так волосы оставались аккуратными, и ей не было от них жарко.

В конце второй недели ее пребывания в Бела-Виста Джон пришел домой как-то вечером довольно невеселым.

Доминик сразу же встревожилась. Она все еще не пришла в себя после столкновения с Винсенте Сантосом. Почувствовав, что произошло что-то неприятное, она могла только молить Бога, чтобы это не было связано с нею.

— Что случилось? — небрежно спросила она, подавая на стол пышный омлет и салат, приготовленный так, как любил Джон.

Джон плюхнулся на стул и мрачно на нее посмотрел.

— Может, по-твоему, и ничего, — безрадостно пробормотал он. — Вот, посмотри: что ты на это скажешь?

Он бросил на стол белый конверт. Доминик открыла его дрожащими пальцами и достала оттуда белую карточку. Это было приглашение — от Винсенте Сантоса!

Не читая, она подняла глаза, почувствовав на себе взгляд Джона.

— Что это? — спросила она.

— Ты что, читать не умеешь? — сладенько спросил он. — Не кажется ли тебе, что это приглашение? Мистер Винсенте Сантос счастлив будет видеть у себя мистера Джона Хардинга и его невесту, мисс Доминик Мэллори, на обеде, который состоится в понедельник вечером, и так далее, и тому подобное!

Доминик опустила глаза, чувствуя, что не может встретиться взглядом с Джоном, а сердце ее отчаянно заколотилось.

— О, да? — неловко спросила она.

— О, да! — Джон вскочил и повернул ее лицом к себе. — Что это значит, Доминик?

Доминик почувствовала, как вспыхнули ее щеки.

— Что ты хочешь сказать? Это не имеет ко мне никакого отношения!

— Вот как? Вот как? Но дело в том, что раньше меня ни разу не приглашали на обед в дом Сантоса! Вот что это значит!

Доминик почувствовала, что ее подташнивает.

— И… и ты думаешь, что он прислал приглашение из-за меня?

— А разве не так? Какая еще у него может быть причина? Черт побери, Доминик, что между вами есть?

Доминик с трудом сглотнула.

— Между нами! — эхом повторила она. — Ничего… ничего между нами нет. Я… я едва с ним знакома.

Господи, — подумала она, — прости мне всю эту ложь! Но что я могу сказать?

Джон стремительно прошел через комнату и налил себе щедрую порцию виски. Осушив ее залпом, он снова повернулся к ней.

— Ну, ясно одно, — пробормотал он, — ни на какую постоянную работу здесь я не соглашусь!

— Джон, — робко начала она, — мы не обязаны идти. Мы можем отказаться.

— Можем? Можем? А, Доминик, не будь дурочкой! Мы не можем отказаться. Винсенте Сантос — председатель совета директоров корпорации!

Доминик удивленно уставилась на него.

— Но… Но когда я спросила тебя, не твой ли он начальник, ты сказал мне — нет! — воскликнула она.

— Ну, в какой-то степени это так. Все реальное руководство лежит на Ривасе. Сантос появляется на предприятии тогда и на столько, как сочтет нужным. Тем более, что в стране есть еще несколько других заводов. Он не может проводить все свое время в одном месте.

— Но почему мы не можем отказаться?

— Ax, Доминик, ну как ты не понимаешь! Это приглашение его величества императора! Никто — абсолютно никто — не отвечает отказом на приглашение Сантоса!

— Ну а мы ответим, — твердо заявила Доминик, направляясь к плите, чтобы приготовить омлет и для себя. — Я его не боюсь!

Не, еще не договорив, она поняла, что это не правда. Она его, боится — или, вернее, боится тех чувств, которые он в ней будит.

Джон немного повеселел.

— А я подумал, что ты будешь туда рваться, — неохотно пробормотал он, Доминик вздохнула.

— Ну а я не рвусь, — коротко сказала она.

— Да, вижу. — Джон сердито фыркнул. — И все же нам придется пойти. — Он пожал плечами. — Может, это не так уж и плохо. Мне давно хотелось побывать внутри его дома. Доминик изумленно посмотрела на него.

— Но мы не можем, Джон! — воскликнула она.

Джон посмотрел на нее с любопытством.

— А почему бы и нет? Доминик нетерпеливо махнула рукой.

— Минуту назад ты проклинал все на свете из-за того, что должен идти. Теперь ты говоришь, что мы пойдем. Почему? Почему? Ты его боишься?

— Нет, но в конце концов он — большой начальник.

Доминик отвернулась, не в силах больше на него смотреть. Она была расстроена и смущена. Они идут. Сантос знал, что они придут. Ах, почему он так поступает? Он специально старается мучить ее!