Леопард на снегу - Энн Мэтер

Весь остаток утра Элен провела в своей комнате. Чтобы чем-нибудь заняться, она достала из двух чемоданов свои вещи и стала раскладывать их в огромный шифоньер. Кое-что из одежды помялось, и хотя Элен уверяла себя, что бессмысленно заниматься глаженьем, если она скоро покинет этот дом, собственные слова показались ей очень неубедительными.

В час дня к ней зашел Болт и сказал ей, что ленч готов. Когда спустя несколько минут Элен вышла в холл, он ждал ее у двери кухни.

– Надеюсь, вы не возражаете, чтобы я накрыл для нас стол на кухне. Мистер Лайалл от ленча отказался, и я подумал, что вы предпочтете мое общество, чем есть в одиночестве.

Элен последовала за ним.

– Конечно, – согласилась она, – но я совсем не голодна.

Болт ничего не стал ей отвечать, а просто усадил за чисто выскобленный деревянный стол и поставил на него супницу и покрытые крышками тарелки. Приготовленные Болтом блюда пахли очень ароматно, и Элен почувствовала, что у нее просыпается аппетит.

На первое был томатный суп, а затем бифштекс под грибным соусом. На десерт Болт предложил кусок фруктового пирога, который он приготовил накануне. Крем на пироге был густой и сладкий. На свое удивление Элен съела все, что ей было предложено, хотя от второй порции отказалась.

– Все было необыкновенно вкусно, Болт, – сказала она, наконец, когда они пили по второй чашке кофе. – Я растолстею, если буду, есть так много.

Лицо Болта расплылось в улыбке.

– Я сомневаюсь, – заметил он, оглядывая ее стройную фигурку под облегающим свитером. – К тому же пара фунтов лишнего веса вам не повредит.

Элен невольно улыбнулась. Впервые за утро она чувствовала себя удивительно хорошо и спокойно. Болт был таким приятным в общении человеком – не то, что его хозяин.

При мысли о Доминике ее прекрасное настроение несколько испортилось. Она не должна забывать, что она здесь в заключении, и каким бы симпатичным, ни был тюремщик, он все равно оставался тюремщиком.

Повертев в руках чайную ложечку, она вдруг спросила:

– А ваш хозяин все же лег в постель?

Болт кивнул.

– Да, еще час назад.

Ей следовало бы удовлетвориться этим ответом, но она продолжала расспросы.

– А чем… чем он занимается? – Как бы, между прочим, поинтересовалась она.

– Он пишет книгу, мисс, – ответил Болт, поставив чашку на стол.

– Книгу? – с любопытством переспросила Элен. – Какую книгу?

– Я думаю, мне не следует обсуждать с вами дела мистера Лайалла, мисс, – почти извиняясь, сказал Болт. – Почему бы вам не спросить его самого?

– Действительно, – согласилась Элен со вздохом.

– Позвольте мне задать вам один вопрос, мисс. Что произошло между вами сегодня утром?

Элен сосредоточенно разглядывала кофейную гущу в своей чашке.

– Ничего, – ровным тоном произнесла она.

Болт нахмурился.

– Что вы ему сказали?

– Что я сказала? – Возмущенно повторила она. – Я ничего ему не говорила. Я просто принесла его дурацкие таблетки!

– Мне кажется, он этого не оценил.

– Это очень мягко сказано! Ваш хозяин – настоящий грубиян! – В сердцах бросила она.

Болт встал и начал собирать грязную посуду.

– Вы должны понять… – начал он, но Элен с негодованием перебила его.

– Почему я должна что-то понимать? Почему он не попытался понять меня, мои чувства. Я не просила, чтобы он приводил меня сюда. И уж тем более не хотела здесь оставаться.

Болт озабоченно посмотрел на нее.

– Мне не хотелось бы увидеть, что вы страдаете, – сказал он.

– Я? – сердито воскликнула Элен. – Почему вы решили, что я буду страдать? Он грубый, надменный, эгоистичный! Как он сможет заставить меня страдать?

Болт поднял густые брови.

– И вы еще спрашиваете, – туманно произнес он и понес грязную посуду в мойку.

Несмотря на его протесты, Элен стала помогать Болту мыть посуду, а потом, когда кухня засияла чистотой, он сказал:

– Мистер Лайалл, вероятно, останется в постели до вечера. Не хотите ли пойти со мной на задний двор проведать наших животных?

Элен выглянула в окно. Яркое утреннее солнце уже скрылось за тучами, и казалось, что скоро снова пойдет снег, но девушке неудержимо захотелось на свежий воздух.

– С удовольствием, – сказала она, чем очень обрадовала Болта.

– А у вас есть сапоги – непромокаемые сапоги, я хочу сказать? И что-нибудь теплое из одежды?

– У меня есть веллингтоны,[1]– ответила она. – Я собиралась много ходить пешком, – грустно – усмехнулась она. – И если вы высушили мое пальто…

– Конечно. Оно в гардеробной в холле. Я повесил его туда утром.

– Отлично. – Элен бодро направилась к двери. – Дайте мне несколько минут.

Взбежав вверх по лестнице в свою комнату, она подумала, не использовать ли ей эту возможность для того, чтобы позвонить. Болт занят на кухне приготовлением корма для животных, а Доминик Лайалл находится в постели.

Но нет. Перспектива испортить отношения с добродушным слугой ей вовсе не улыбалась, и Элен не хотела, чтобы он застал ее за подобным занятием. Это дело может подождать до вечера.

Спустившись в холл, уже в теплом свитере и в сапогах с заправленными в них брюками, она сняла с вешалки свое красное пальто и с радостью заметила, что на нем не осталось никаких следов вчерашнего пребывания в мокром снегу. Элен спрятала волосы под капюшон и пошла, искать Болта.

День выдался просто замечательным. Именно такой она помнила зиму своего детства. Живя в Лондоне, Элен привыкла видеть зиму, как ужасное время года, когда под ногами хлюпает мокрый снег, и только машины остаются островками тепла в мире холода. В это время года было принято уезжать на отдых в такие места как Ямайка и Барбадос, где солнце может растопить зимний холод в душе.