Найти Кайлера - Шивон Дэвис

Я предложила принести десерт, только чтобы разорвать царившее за столом напряжение. Кэлвин вызвался помочь, и я сразу почуяла подвох.

Он крутился рядом, выставляя тарелки на стойку, пока я резала торт.

Внезапно моей ноги что-то коснулось – он прижал меня к стойке, положив ладонь на бедро. Я вскрикнула, заставив всех посмотреть в нашу сторону. Кэлвин, смеясь, сделал вид, что стряхивает оттуда невидимые крошки.

Это должно быть смешно?

Пора было поставить его на место.

– Кажется, довольно глупо приставать ко мне, когда у меня в руке такой большой нож, – заметила я и выставила острие перед собой. – Имей в виду, я не прочь им воспользоваться.

Скамья скрипнула, когда Джеймс поднялся, направившись к сыну; в его взгляде сквозила явная угроза. Кэлвин отступил на шаг, выставив ладони перед собой в защитном жесте.

– Спокойно, пап. Я же не виноват, что у Фэй нет чувства юмора.

Я резко развернулась и уставилась на него.

– Ну ты же поняла, что это была шутка? – улыбнулся парень.

– Пошутишь еще раз, и придется что-нибудь тебе отрезать. – Для наглядности я разрезала ножом воздух.

Джеймс мягко перехватил мое запястье и забрал нож.

– Руку или член? – Кэлвин сама невозмутимость.

– Хватит. На выход, – велел Джеймс, указав на дверь.

Проходя мимо, Кэлвин схватил кусок торта и запихнул в себя сразу половину. Полностью игнорируя приказ отца, он вернулся за стол и плюхнулся на скамью рядом с Кайлером. Его губы, все в шоколадной крошке, изогнулись в улыбке. Джеймсу он показал средний палец, и тот со злостью выдохнул.

Покачав головой, я принялась расставлять тарелки.

Но не успела я съесть и пары кусочков торта, как что-то теплое снова коснулось моей ноги. Интуитивно я сразу заподозрила Кэлвина. Его дьявольская ухмылка тут же подтвердила мои догадки. Я уставилась на него, раздраженно прищурившись, пока его нога продолжала двигаться вверх-вниз вдоль моей икры.

Это определенно был вызов. Видимо, парень совсем без тормозов: не знает, когда надо остановиться.

Что ж, вызов принят. Моя очередь.

Я сняла обувь под столом и чуть подвинулась вперед, сократив расстояние. Нарочито медленными, соблазняющими движениями языка я облизала остатки шоколадного торта с ложки. Одновременно с этим я вытянула ногу и принялась поглаживать его по внутренней стороне бедра. Глаза Кэлвина округлились, он слегка дернулся, но ничего не сказал. Кайлер мельком взглянул на брата, проследил за его взглядом и несколько мгновений внимательно изучал нас обоих. Китон и Джеймс в это время были заняты разговором. Кент погрузился в свои мысли, едва ли замечая, что творится вокруг.

Я поднимала ногу все выше и выше, пока в глазах Кэлвина не вспыхнул темный огонек. Улыбка превратилась в зловещую усмешку.

Кажется, он не верит, что я пойду дальше. Что ж… сейчас он увидит, что я не отступаю.

Нога слегка коснулась особо чувствительного места между ног, и Кэлвин тихонько охнул. С трудом сдерживая улыбку, я пальцами коснулась его твердеющей плоти и принялась двигать ступней вверх-вниз. Моя ухмылка росла вместе с темпом движений. Его же лицо наоборот, становилось все более мрачным. Я продолжила, и Кэлвин заерзал. Кайлер бросил быстрый взгляд под стол – он явно все видит, но надо отдать ему должное – ни один мускул на его лице не дрогнул.

Кэлвин подпрыгнул на стуле, чуть не опрокинув стол, и Джеймс посмотрел на него с подозрением.

– С тобой все в порядке, Кэлвин? Ты какой-то нервный сегодня. – Не знаю, как мне удалось сказать это с непроницаемым лицом.

Вид у него стал обиженным.

– Превосходно, – прошипел он.

Когда стало ясно, что финиш уже близко, я убрала ногу и отодвинулась.

Вот теперь 1:1.

Кэлвин почти сполз со стула с таким выражением лица, будто у него в заднице застрял ядерный реактор, который вот-вот должен был рвануть.

– Я в туалет, – выдавил он и вылетел из комнаты, пока я едва сдерживалась, чтобы не взорваться от смеха.

Кайлер отвернулся, но я успела заметить, как легкая улыбка тронула уголки его губ.

Кэлвин безусловно выиграл в первом раунде, но сейчас я его сделала.

* * *

– Мы можем поговорить? – спросила я у Джеймса после завтрака следующим утром.

– Конечно. Пойдем в кабинет.

Его кабинет располагался в пристройке, попасть в которую можно было по лестнице из холла. Спальня, которую он делил с Алекс, как и их личные комнаты, располагалась тут же.

Он провел меня в кабинет, и моя челюсть снова отвисла. Библиотека здесь в точности походила на киношные, как в тех старинных особняках. Разве что высоких потолков не было. Ряд за рядом полки вмещали тысячи книг. С одной стороны стоял элегантный стол из красного дерева с таким же стулом, а напротив, у старинного камина, примостились два огромных «дедушкиных» кресла с красной вельветовой обивкой. Словно сотни миль отделяли этот кабинет от современного интерьера особняка. Здесь царила уютная атмосфера и старомодный шарм.

– Присаживайся, – предложил Джеймс, и я плюхнулась на стул. Он подошел к столу и вытащил из ящика два массивных фотоальбома в кожаном переплете. – Полагаю, ты хочешь спросить о маме?

– Да. – Не помню, чтобы эта мысль покидала мою голову с тех пор, как я узнала о таинственных родственниках из Америки. – Почему вы не общались?

Он глубоко вздохнул и налил себе что-то из хрустального графина, а, заметив мой скептический взгляд, пояснил:

– Знаю, что рановато, но тут придется выпить.

Сев на стул, он глубоко задумался, словно выпал из реальности, а затем поднял на меня взгляд пронзительных голубых глаз. Сейчас он был совсем не похож на отца стольких детей. Может, это все из-за качества жизни.

– Мне было девятнадцать, когда твоя мать сбежала, – начал он свой рассказ, медленно вращая янтарную жидкость в стакане.

– Мы были близки как близнецы, даже еще сильнее. – Он вдруг оглянулся, словно призраки прошлого преследовали его, пытаясь хорошенько напугать. Кадык дернулся.

– Наши родители умерли, когда ей было четырнадцать, а мне шестнадцать. Она когда-нибудь говорила об этом?

– Мама говорила, что родители погибли при пожаре и ей пришлось самой заботиться о себе.

Он с грустью покачал головой:

– Это не правда. У нее был я. И вдвоем нам жилось даже лучше. Наши родители нами пренебрегали большую часть времени. Сирша и я всегда были близки, а когда остались одни, стали еще ближе. У меня была работа на местной фабрике, так что я мог о ней позаботиться. Я настоял, чтобы она продолжала учиться в школе.

Он закрыл ладонями лицо, а когда заговорил снова, то его дыхание сбилось.