В постели с монстром - Полина Рей

- Может, вы зайдёте? Нино скоро должна быть. Она за хлебом вышла.      

- Что?    

- Может, вы зайдёте? - повторила женщина. - Вы наверное, Герман… не знаю вашего отчества.          

- Просто Герман, - выдохнул Ильинский, испытывая такое облегчение, которого не чувствовал уже давно. - Значит, с Нино всё хорошо?    

Зря он задал этот вопрос. Женщина посмотрела на него с тревогой, которая сменилась укоризной. Но говорить ничего не стала - отошла в сторону и кивнула в сторону кухни.     

- Заходите.     

Когда они с Алиной оказались в небольшой, скудно обставленной квартире, Ильинскому стало окончательно не по себе. Нино явно нуждалась в работе. И в хорошем заработке. Это было заметно по более чем скромной обстановке.       

Он устроился на хлипком стуле, а мать Нино села рядом. О чём с ней говорить, Герман не знал. Да и не понимал, нужно ли это делать в принципе.     

- Она совсем новорождённая, да? - наконец нарушила тишину женщина, понуждая Ильинского вздрогнуть.   

- Нет, ей три с лишним месяца.     

- Такая маленькая. Болеет?    

- Можно сказать и так. Осталась без мамы с самого рождения. И ей тяжело.    

- Понимаю.    

Она кивнула и стала теребить край простого домашнего платья. А Герман сидел и не знал, что ему сказать. Кажется, Ира говорила, что у Нино умер брат? Значит, и это незнакомая ему женщина тоже потеряла того, кто был ей бесконечно дорог? Он не успел сказать что-либо ещё, когда замок на входной двери открылся и в прихожую вошла Нино.      

Её глаза удивлённо распахнулись, а небольшой бумажный пакет, который она держала в руках, едва не выскользнул и не упал на пол. И Герман её понимал - его приезд сюда был удивительным и для него самого.  

- Привет, - мягко поздоровался он, когда Нино всё же взяла себя в руки и, отвернувшись, принялась разматывать шарф и стаскивать куртку. - А мы за тобой.     

Она ничего не ответила. Просто продолжила переодеваться, и на смену облегчению, которое испытал Ильинский при виде Нино, пришла тревога. А что если сейчас она скажет ему, чтобы он катился куда подальше? Ведь будет права на все сто. Вот только он уже совершенно не собирался с этим мириться.    

- Пойдёмте, - наконец проговорила Нино, кивая на дверь в одну из комнат. - Кажется, Алину надо переодеть.  

И Герману оставалось только удивлённо вскинуть брови, но всё же послушно подняться и пойти следом за Нино.     

Они с малой оказались в небольшой спальне. Обстановка была более чем аскетичной, но в то же время очень уютной. Везде - какие-то небольшие милые вещицы, которые и создавали ощущение дома.    

- Как ты поняла, что Алина, ну…     

- А вы разве не поняли?    

Она осторожно забрала у него дочь и, уложив на кровать, расстегнула комбинезон.   

- И подгузников у вас с собой нету, как я понимаю.    

Чёрт. Он совсем ещё не привык заботиться о подобных вещах. Взять с собой то, во что можно переодеть ребёнка, ну или там бутылочку со смесью.    

- Нет.    

- У меня есть. Остались в сумке. Пара штук. Положила на всякий случай, ну… если бы куда-то ехать пришлось. Чтобы не забыть.     

Он кивнул, наблюдая за тем, как Нино быстро переодевает Алину, и испытывая сейчас всё ту же тревогу. Боялся заговорить о том, что случилось ночью, но понимал, что иначе никак.      

- Прости меня…- просто сказал он то, что само просилось быть озвученным. Нино замерла на долю секунды, но продолжила свои манипуляции. - Прости за то, что сорвался. Мне просто всё это… очень тяжело даётся.      

Нино снова надела на Алину ползунки и, взяв девочку на руки, покачала. Малая лежала спокойно, а вот у самого Германа спокойствия не было ни на грамм. Он попросту не знал, что станет делать, если Нино сейчас скажет, что его не прощает. Ну, или прощает, но на этом всё.      

- Мне тоже это тяжело даётся, - тихо проговорила она, присаживаясь на край постели. - И наверное, правильно, что всё случилось именно так.    

- Нет!    

Он почти что выкрикнул это слово, и Алина вздрогнула.   

- Нет, - добавил спокойнее и тише. - Это неправильно. Я хочу, чтобы ты вернулась. И обещаю, что больше такого не повторится. Прости меня, пожалуйста.    

Нино молчала, только поджала губы, так и продолжая укачивать малышку. Герман видел, что Алина не спит и также, как и он, цепко смотрит за каждым оттенком эмоций на лице своей няни.   

- Я пока не знаю, смогу ли, - пожала плечами Нино, поднимая на него взгляд. В огромных карих глазах он увидел то, что испытывал и сам - огромную усталость.    

И Ильинский сделал то, чего ему так желалось. Просто подошёл к ней, присел на корточки и, поймав взгляд Нино, проговорил:     

- Я понимаю. Я тоже очень устал. И очень хочу, чтобы мы все втроём попробовали начать снова. Поэтому сейчас мы с Алиной уйдём, но я очень надеюсь, что уже завтра ты снова будешь с нами. Можем отправиться куда-нибудь отдохнуть. Пока уезжать нам далеко нельзя, но мы что-нибудь придумаем.    

Он поднялся и, наклонившись, забрал у Нино малышку. Принялся неловко натягивать на неё комбинезон, понимая, что ему совершенно не хочется уходить из этой комнаты, но в то же время осознавая, что это единственно верное, что сейчас можно сделать.   

Нино молчала. Не произнесла ни слова, когда он обувался в прихожей, прощался с её мамой и выходил из квартиры. Только закрыла за ними дверь, так ничего и не сказав.    

И наверное, это было правильно.