Любовь в полдень - Лиза Клейпас

После часа беготни вдоль живой изгороди и по дорожкам сада Беатрикс отвела племянника домой: настало время дневных занятий.

— Не люблю уроки, — пожаловался Рай, когда через французское окно друзья возвращались в гостиную. — Хочу играть.

— Но ты же сам знаешь, что заниматься математикой необходимо.

— Почему необходимо? Я уже и так умею считать до ста. Уверен, что больше никогда и не понадобится.

Беатрикс улыбнулась:

— Тогда займись чтением. Сможешь прочитать множество увлекательных историй — например, об удивительных приключениях.

— Но если все время читать о приключениях, то когда же в них участвовать?

Беатрикс со смехом покачала головой:

— С тобой лучше не спорить! Ты хитрый, как целая тележка обезьянок.

Мальчик в три прыжка одолел ступеньки и обернулся.

— А ты идешь, тетя?

— Пока нет, — рассеянно ответила Беатрикс, не в силах отвести взгляд от леса. — Пожалуй, немного прогуляюсь.

— Может быть, мне пойти с тобой?

— Спасибо, Рай, но сейчас хочется побыть одной.

— Наверное, собираешься искать собаку? — прозорливо предположил молодой человек.

Беатрикс кивнула:

— Не исключено.

Рай посмотрел неожиданно серьезно.

— Тетя!

— Да, милый?

— А ты когда-нибудь выйдешь замуж?

— Надеюсь. Но сначала надо найти своего человека.

— Если никто на тебе не женится, тогда я женюсь, когда вырасту. Но только если буду выше тебя: не хочу смотреть снизу вверх.

— Благодарю! — торжественно произнесла Беатрикс и поспешила отвернуться, чтобы спрятать улыбку.

Дорога к лесу сюрпризов не обещала: мисс Хатауэй ходила по ней уже сотни раз. Солнце пробивалось сквозь ветви деревьев и освещало давно знакомый пейзаж. Кора скрывалась под слоем бледно-зеленого мха; исключение составляли лишь небольшие темные островки, где древесина превратилась в пыль. Мягкую землю устилали прошлогодние листья и уже опавшие с орешника молодые сережки, сквозь которые пробивались ростки папоротника. Звуки тоже казались родными: птичье пение, шелест листвы, шорох миллионов крошечных живых существ.

Лес выглядел прежним, и все же вскоре родилось новое ощущение: настороженности, предчувствия незнакомого, инстинктивного напоминания о бдительности. В воздухе повисло смутное обещание… чего-то. С каждым шагом напряжение нарастало. Сердце вело себя странно, а кровь возбужденно пульсировала не только в запястьях, но и в горле, и даже в коленях.

Впереди мелькнуло живое существо: тень проскользнула низко, у основания деревьев, примяв папоротник-орляк. Нет, это не человек.

Беатрикс подняла с земли ветку и ловко укоротила до размеров трости.

Существо остановилось, и лес погрузился в тишину.

— Немедленно иди сюда! — строго приказала Беатрикс.

Пес послушно продрался сквозь густой подлесок и вышел на поляну. Внешне он очень напоминал терьера, остановился в нескольких ярдах, зарычал и оскалил длинные белые зубы.

Беатрикс стояла неподвижно и спокойно рассматривала пришельца. Худой, с жесткой короткой шерстью, смешными бакенбардами на мордочке, забавными кисточками на ушах и выразительными карими глазами, круглыми, словно монетки.

Трудно было не узнать характерный облик: она уже видела его прежде — на лаконичном, но выразительном рисунке.

— Альберт? — удивленно спросила Беатрикс.