Здравствуй, дочь! - Амелия Борн

- Мам… отец Леры - Рома Васнецов. Именно от него я и родила своего ребенка.

Глаза матери округлились, и я ее понимала. Романа и его семью она знала так же давно, как и я. И для нее было весьма странным и даже болезненным то, что мы перестали общаться с Васнецовыми. Она прекрасно понимала, что именно происходило между нами. Моя влюбленность - сначала детская, потом юношеская, которая переросла в нечто гораздо большее. Она видела, как я страдаю, понимая, что Роман никогда не будет моим.

Да черт бы все побрал… мама могла увидеть в качестве отца для Леры кого угодно, но только не Васнецова.

- Господи! Как же так?

- Вот так. Мы переспали с ним, когда еще…

Говорить об этом было трудно до сих пор, но мне на помощь пришла мама.

- Когда Лена была жива. Понятно, - тихо сказала она.

Я взглянула ей в глаза, боясь увидеть осуждение, но в них было лишь понимание и какая-то печаль. Как будто она прекрасно понимала то же, что чувствовала и я - невозможность отношений с тем, кого я любила все эти годы.

- Да, поэтому, когда я узнала, что беременна, приняла решение ничего не говорить Роме. Он и так был слишком погружен в свое горе.

Я не сразу поняла, что своей откровенностью подставила саму себя. Потому что вопрос, прозвучавший чуть позже, был совершенно логичным.

- Почему же рассказала все сейчас?

Наверно, мама поняла, что я испытала, услышав эти слова. Страх. Он перемежался вопросами, что говорить дальше? И как сказать матери, что я больна и скоро уйду? Может, стоит сделать это именно сейчас, заблаговременно? Пока есть вероятность, что она сможет смириться и принять это.

От необходимости отвечать меня избавил звонок в дверь. Я подскочила с места, как ужаленная, благодаря бога за то, что сейчас мне не нужно выкладывать матери всю неприглядную правду. И понимая, что я жутко соскучилась по своей девочке за то время, что ее не было рядом.

- Привет, - улыбнулся мне Рома, когда я открыла дверь.

Рядом с ним стояла совершенно счастливая Лера, которая тут же принялась рассказывать о том, как они провели время вместе. И о том, что познакомилась с девочкой, которая «может быть станет ее подругой».

- У меня мама в гостях, - шепнула я Васнецову, когда дочь умчалась мыть руки. - Я сказала ей все… ну, кроме того, что больна.

Рома сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки.

- Понял, - просто ответил мне и заверил: - Я не проговорюсь.

После чего прошел на кухню, куда следом забежала наша дочь с криком:

- Бабушка! А мы с папой были в такооооом месте!

И у меня в груди все перевернулось. Потому что сейчас я особенно остро поняла - хочу остаться во всем этом если не навсегда, то настолько долго, насколько отмерено свыше.

- Мам… а знаешь, что мне сегодня сказал папа? - спросила Лера, когда я укладывала ее спать.

Васнецов и мама отбыли по домам с полчаса назад. Мы провели вместе прекрасный вечер, много говорили о прошлом, которое сейчас казалось мне особенно ценным. И я словно бы вернулась туда, где была когда-то счастлива.

- Не знаю. Вы ведь были только вдвоем. Кстати, как тебе? Понравилось?

Спросила, а у самой сердце едва ли не остановилось в ожидании ответа.

- Да! Очень понравилось. Но мне было жалко, что ты не с нами.

Лера посмотрела на меня с искренним сожалением в глазах, и в моей груди заворочалось что-то огромное, от чего внутри все свербело.

- В следующий раз я буду с вами, - заверила я дочь. - Так что сказал твой папа? - поинтересовалась я с искренним интересом.

Была уверена, что услышу что-то вроде: «Он сказал, что я самая красивая девочка на свете!».

А услышала совсем иное.

- Папа сказал, что очень тебя любит! - заявила Лера, после чего повернулась набок и почти мгновенно заснула, при этом на губах ее была мечтательная улыбка.

Я же села ровно и сделала несколько глубоких вдохов. К этим новостям я была совсем не готова. Поэтому даже не представляла, что именно с ними делать. Да и стоит ли делать что-то в принципе.