Реквием по любви - Людмила Сладкова

— Сядь нормально, Рыжик, и пристегнись, — рявкнула Алмазова тоном, не терпящим возражений, — Устроим тест-драйв моей крошке!

Лиза, прикрыла глаза.

«Господи, сделай так, чтобы мы не расстались с жизнью именно сейчас. Иначе, последним, что я запомню, останется обворожительное черное платье, за которое еще не успела расплатиться».

Дышала она через раз. Внутри сжалась стальная спираль, предчувствуя беду.

Все произошло мгновенно. Визг тормозов. Удар.

— Вот и приехали. Черт! — констатировала факт Алмазова, от досады ударяя по рулю, — Ты как? Сильно ударилась?

— Порядок, — промямлила срывающимся голосом , — Легко отделались…

— Ах, ты ж, курица е***ая, — плевал слюной водитель «Лексуса», стремительно приближаясь в их сторону, — Кто таким овцам права дает, не понимаю!

Кто-кто, а подруга терпеть подобное не станет, в этом Карпова была уверенна, поэтому, ничуть не удивилась, когда та, словно ужаленная, выскочила из машины, и угрожающе двинулась навстречу амбалу:

— Слышь, урод, — поприветствовала его девушка, уперев руки в бока, — Отсо*и, и успокойся!

— Влада в любом случае постигнет неудача, ведь данная анатомическая часть у тебя отсутствует. Не так ли, Соня? — раздался спокойный баритон за спиной Алмазовой.

Обернувшись на голос, девушка обомлела. Как и при первой встрече начали подкашиваться колени, едва столкнулась взглядом с его глазами цвета виски. Прямо, как в песне Натальи Ветлицкой!

— Алексей…

То ли выдохнула, то ли просто промямлила Соня.

— Мой водитель, безусловно, палку перегнул, за что ответит позже, — между тем продолжал Гордеев старший, — Но, ты тоже далеко не ангел! Почему так экстремально водишь? Совсем жизнью не дорожишь?

Алмазова насупилась, виновато хлопая ресницами:

— Мы от погони уходили…

— Бред, — с серьезным выражением лица, скрестил руки на груди.

— Я не вру, — ощетинилась девушка, — Вон, у Рыжика спроси.

Алексей, заметив Лизу, поприветствовал кивком, но подходить не стал.

— От поклонников убегали? — мужчина, ни капли не стесняясь, изучал все достоинства Сониной фигуры, скользя по ней затуманенным взглядом, — Не иначе. Только в следующий раз не виляй так машиной, она — не попа.

Что больше разозлило Соню, сказать сложно. Да только от былого смущения не осталось и следа.

— Вообще-то, это твой водитель мне бампер помял…

— А чего ты ожидала, если на таком расстоянии зад подставила? — негодовал Гордеев.

— Следи за языком, Алексей, — ответила на вызов Алмазова, — Я еще никому свой зад не подставляла!

— Еще одно неверное слово, глупышка, — прохрипел мужчина, понимая, как двусмысленно прозвучала его претензия, — И, клянусь, подставишь. Только вот никакого отношения к машине это иметь не будет!

Соня подошла на опасно близкое расстояние — не смогла удержаться.

— Обещаешь? — прошептала одними лишь губами.

Алексей прокашлялся, явно желая перевести разговор в другое русло:

— Держи лучше визитку. Пришли мне в офис счет на ремонт машины по этому адресу.

Соня, разочарованно приняла ламинированную бумажку из его рук, избегая смотреть в глаза.

— Я бы предпочла искупить свою вину в каком-нибудь тихом ресторанчике…

— Извини, Соня, — Алексей пождал губы, — Много дел. Очень!

— На следующей неделе? — поражаясь сама себе, произнесла Алмазова. И тут же возникло острое желание закрыть рот ладонью, чтобы не опуститься еще ниже в лице этого надменного человека.

— Соня, — пытался подыскать правильные слова Гордеев, — Не усложняй…

Окончание фразы девушка уже не слышала — от зашкалившего пульса заложило уши. А в глазах непривычно защипало. Страшась выдать свое состояние, она со всех сил побежала к машине. Оказавшись в салоне, дрожащими руками пыталась повернуть ключ в замке зажигания.

— Что это было? — вкрадчиво поинтересовалась Лиза, забирая из рук подруги визитку.

— Я не знаю, — глухо простонала Алмазова, до упора выжимая педаль газа.

* * *

— Я не ясно выразился, Чех? — Похомов с силой стиснул телефон в руке, — Ты башкой думаешь, или все же яй**ми? Сроки истекают, пора деньги возвращать!

— Сумма слишком велика, Борзый, — пыхтел мужчина в трубку, — Понимаешь же, что все бабки в деле. Дай мне хотя бы неделю, я все отдам. Даже с процентами, отвечаю!

— Три дня, Чех, — устало выдохнул Дмитрий, — Три дня, и не часом больше. Иначе отожму твой бизнес, к чертям собачьим. Без штанов ведь оставлю…Голым по миру пущу!

— Борзый, да ты…

— Все, я сказал! — прервав вызов, мужчина брезгливо швырнул телефон на стол. Что за паршивый денек, мать его…С самого утра настроения не задалось.

— Чего лютуешь то, Дим? — Соколовский, расслабившись в кресле-качалке, внимательно наблюдал за другом, — Чех очень важен сейчас, как партнер. А ты его ниже плинтуса…

Похомов окинул друга свирепым взглядом:

— Да он лишь благодаря сотрудничеству с нами на плаву держится. Бизнес Анатолия давным-давно стал убыточным.

— И только поэтому его нужно добить окончательно?

— Сокол, заткнись уже! Как же вы все меня сегодня достали…

Дмитрий, нервно пошарив по карманам брюк, извлек оттуда пачку сигарет и зажигалку. Машинально, затянулся посильнее, надеясь как можно скорее успокоить разбушевавшиеся эмоции. Умом ведь понимал — прав Пашка. Прав. Да только поделать ничего с собой не мог.

— А! Теперь понятно, почему ты такой смурной весь день, — начал философствовать Павел, — Наверняка, у Лизы был?

Дмитрий задумчиво кивнул в ответ:

— Отцовский подарок забрал…

— Не выдержал таки, — друг осуждающе покачал головой, — Сразу после моего ухода сорвался адрес проверять, или все же подождал часок, другой?

— Перегибаешь палку, Сокол. Я отчитываться, как шкет пятилетний, не собираюсь.

Соколовский очень хорошо знал Борзого. За столько лет, бок о бок, грех не выучить. Зачастую и без слов друг друга понимали. Сейчас Дмитрий был слишком взвинчен, и причина тому могла быть всего лишь одна:

— Неужели, отказала?

— Выставила за дверь! — Похомов в сердцах сломал сигарету и швырнул ее в ближайшую стену.

— Ни х**а себе! — удивленно присвистнул Пашка. — Если мне память не изменяет, то это единственный случай, когда тебя девка отшила.

— Вообще-то, второй, — задумчиво произнес мужчина, — Первой была Елена Сергеевна.

Соколовский прыснул со смеха. Даже бумаги из рук выронил.