Девушка с верхней полки - Макси Фэй

– Бабушка, вы нормально себя чувствуете?

Она не ответила. Сидела, прислонившись к стене, с полуприкрытыми глазами и тяжело дышала. Я тронула её за руку и испугалась – рука ледянющая!

– Бабушка, бабушка, как вы себя чувствуете? – повторила уже громче, легонько тормоша старушку.

Она чуть приоткрыла глаза и снова закрыла. Я проверила пульс – кажется, слишком высокий. В панике оглянулась на соседей:

– Давно она так сидит?

Два парня напротив играли в карты:

– Да почти час уже. Ворчала на нас всё утро, что шумим и выражаемся. А потом задремала.

– Парни, ей плохо!

– А-а, ну она тут всё давление меряла…

Вот же придурки! Я заглянула в стоящую у окна сумку. Сверху лежал тонометр.

– Так, бабушка, я вам сейчас давление померяю, не бойтесь.

Она слабо кивнула. А я принялась за дело. Давление я измерять умела, моя бабуля с ним постоянно мучилась. Проверила на обоих руках. 180 на 90. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Это очень много. А в её возрасте и очень опасно.

– Бабушка, корвалол с собой есть?

Пришлось прокричать два раза, потом она снова приоткрыла глаза и показала рукой на сумку:

– Т-там…

Нашла в аптечке нужный флакончик, схватила чью-то бутылку воды со стола, налила в стакан и собралась капать. И тут машинально проверила срок годности, привычка у меня такая – всегда у лекарства его проверять. Кончился две недели назад!

– Она уже с утра себе два раза капала, – просветил меня один из парней.

Ну, понятно, срок кончился, оно и не подействовало. Старенькие редко за сроком следят, он мелко написан, да ещё и фиг найдёшь.

– Помогите её уложить.

Парни с готовностью подскочили.

Мы положили бабушку повыше, сразу на три подушки, и укрыли одеялом.

– Потерпите немножко, я вам корвалол поищу. Ваш испортился. Парни, следите за ней и не шумите, ладно?

И я бросилась к Диме. Должна же у нас быть аптечка в вагоне.

В служебном купе начальник поезда расписывался в каких-то документах, и я в растерянности остановилась.

– Что случилось, Даш? – Дима сразу же заметил моё состояние, близкое к панике.

– Там бабушке плохо. Я измерила давление, 180 на 90, нужно срочно корвалол дать, а у неё просроченный. У нас в аптечке есть? – протараторила я на одном дыхании.

– Есть, конечно. Сейчас дам.

– Уверена? – спросил у меня начальник поезда.

– Да, на двух руках измеряла. Она в полуобмороке сидит, руки холодные и говорить не может.

– Держи. Сколько капать знаешь? – Дима уже протягивал мне пузырёк.

– Да. Тридцать капель, – я схватила лекарство и собралась бежать.

– Дарья! Окно сбоку открой, чтоб свежий воздух был и не отходи от неё. Я с Биробиджаном свяжусь, чтоб бригаду прислали, – Андрей Евгеньевич был на удивление спокоен, я же почти тряслась от страха.

Помогла бабушке выпить корвалола, открыла окно и двадцать минут до станции сидела рядом и держала её за руку. Было очень страшно. Она старенькая совсем, лет восемьдесят, мало ли что случится. И кто догадался её одну на поезде отпустить? Ведь за ней присмотр постоянный нужен. А тут понятное дело – качка, обстановка нервная, да и парни по соседству не самые спокойные. Перенервничала – вот и давление подскочило. Да ещё и лекарства просроченные. Я сидела и пыталась её успокоить, что-то тихонько приговаривала и грела руки, стараясь не показывать, что мне тоже страшно.

На станции в поезд зашла бригада врачей. Внимательно меня выслушали, измерили давление – не понизилось нисколько – и сказали:

– Гипертонический криз, ссаживаем. Нужна госпитализация. Соберите её вещи.

Бабушку подняли и увели. А мы с соседями быстренько собрали её котомки, и я вынесла их следом. Положила в скорую, пожелала бабуле скорее поправляться и бросилась обратно в вагон. Дима запускал пассажиров. Мы переглянулись, и он ободряюще мне улыбнулся.

А я собрала оставшуюся после бабушки постель, занесла в своё купе грязное постельное и прислонилась к стене. Меня сильно потряхивало, а из глаз лились слёзы. Я ведь очень испугалась и только сейчас позволила себе расслабиться.

Через пару минут вошёл Дима и прикрыл за собой дверь. Протянул руки, и я бросилась к нему в объятия. А парень гладил меня по спине, шептал, какая я молодец и что всё теперь хорошо будет, и от его голоса и тепла я потихоньку успокаивалась.

А когда успокоилась, почувствовала что-то ещё. Руки Димы уже вытащили рубашку из-за пояса моей юбки и расстёгивали молнию, поглаживая меня через ткань. Стало вдруг очень-очень жарко. Я подняла голову и заглянула ему в глаза.

– Я знаю отличный способ успокоиться и забыть обо всём, – прошептал парень, утягивая меня взглядом в тёмную бездну. – Доставай клубничные, для них сейчас самое время.

Последние слова прямо выдохнул мне в лицо, потом развернул и нагнул к сумке. И пока я непослушными руками искала и открывала нужную пачку, парень уже снимал с меня одежду. Нетерпеливо, но очень аккуратно. Ведь проводник – это лицо компании, и его форма всегда должна быть выглажена и опрятна…