Развод и девичья фамилия - Натаэль Зика

Господи, и как, интересно, справляются те тётки, у кого и дети, и муж, и работа, но нет, ни нянь, ни повара с горничными? Настоящая каторга, а не жизнь!

Татьяна оказалась вполне нормальной. При виде новенькой она нос не кривила, просто нагрузила по горло, по пути поправляя и объясняя, что та делает неправильно.

Одеть или раздеть ребёнка — целая наука. Особенно, если он категорически против переодевания. А купание? После мытья Тёмы на полу воды было не меньше, чем в самой ванне, а няня выглядела так, будто, не раздеваясь, купалась вместе с мальчиком.

Чистка зубов… Отдельная тема, даже вспоминать не хочется.

Алёна пошевелила пострадавшей рукой и поморщилась, когда палец прострелило болью. Не ребёнок, а волчонок! Еле сдержалась, чтобы не отвесить хорошего шлепка — сразу бы перестал выделываться! Да нельзя — сын хозяина! Приходится подбирать ключ, находить подход.

Ей повезло быстро найти интересную для Лизы тему, и девочка сменила гнев на милость. Теперь она старалась всё время находиться рядом с няней, поминутно расспрашивая — как там котик? Глядя на неё, и Тёма перестал дичиться, правда, выполнять просьбы няни по-прежнему не спешил. Ладно, это же первый день, завтра будет легче, а через неделю, когда она детей станет видеть только по вечерам — и того проще.

Уложив детей, Алёна с трудом погасила разгоревшийся было спор, какую сказку читать. Брат и сестра хотели совершенно разные книги. Пришлось искать компромисс — сначала прочитать немного из выбранной Артёмом сказки, потом то, что хотела Лиза. В результате, дети уснули только через час.

Алёна подозревала, что после бессонной ночи и суматошного дня она и выглядит так же, как себя чувствует — восставшим упокойником. Как зомби, женщина спустилась вниз, вялым голосом ответив на вопрос домоправительницы — мол, всё в порядке, ребятишки спят. Быстро ополоснулась и вернулась на второй этаж, в хозяйские апартаменты. Вернее, в комнатку няни, что имела отдельный вход прямо из коридора и примыкала к детской.

Постель — какое блаженство!

С тихим стоном женщина опустила голову на подушку и провалилась в сон.

— Пи-и-ить! Мама-а-а! А-а-а!!

Кое-как выцарапав себя из сна, няня вползла в детскую, по пути спросонья ударившись босой ногой о косяк. Мизинец отозвался острой болью, которая никак не проходила, став дёргающейся. Неужели она умудрилась сломать палец?

Но мальчик голосил, ей пришлось забыть о собственных неудобствах и броситься к ребёнку. Со сна Тёма забыл новую няню, поэтому, увидев над собой незнакомое лицо, разразился новыми воплями. Хорошо, что крики разбудили Лизу, которая успокоила истошно орущего брата.

— Это няня Алёна! У неё есть рыжий-рыжий котик! Тёма, не плачь! Завтра няня нам покажет котёнка!

Котёнок и тут подействовал, и, всхлипывая, Артём позволил себя напоить, сводить в туалет и заново уложить. Только вот взбудораженные дети никак не засыпали, чего не скажешь о няне. Промучившись ещё с час, перепев все песенки, более-менее подходящие к ситуации, и два раза сходив на кухню за тёплым молоком, Алёна наконец-то подопечных усыпила.

И только-только добралась до вожделённой кровати, как…

— Аленький!

Чёрт… Нет, не так — какого хрена, Воротаев?! Только не секс!!!

— Аленький, ты спишь? — мужчина подошёл ближе и наклонился над женщиной. — Ты пять минут назад что-то пела, я слышал!

— М-м…

— Устала, да? — Александр огорчённо вздохнул — он рассчитывал на более тёплый приём, но понимал, что первый день всегда нелегко даётся. — А я недавно вернулся, слышу — дети шумят. Не стал заходить, чтобы не разгулять их. Ждал, когда заснут. Что, ты совсем никак?

Алёна мысленно застонала и дала себе виртуального тумака — с ума сошла? Подумаешь, устала, ты здесь для чего? Для окончательного охмурения, вот и давай — отрабатывай будущую сладкую жизнь!

— Са-а-шик! — томным голосом произнесла любовница и потянула мужчину за рубашку на себя. — Я скучала!

— Заездили тебя мои дети, да? — озабоченно поинтересовался Воротаев.

— Ой, ну что ты такое говоришь? Они — прелесть! Я всегда мечтала о большой семье.

— Я тоже, пока не получил двоих мальков, — рассмеялся Александр. — Знаешь, я рад, что ты так оптимистично настроена, но посмотрим, насколько сократится твоё представление о желательном количестве детей через месяц!

«Гм… Она бы и этих уже «сократила», да приходится терпеть. Скорее бы мамаша возвращалась, да забирала своё орущее потомство!»

— А кто тут у нас такой нетерпеливый? — мурлыкая, любовница умело высвобождала из плена одежды главную мужскую гордость.

Разговоры разговаривать сил не было, лучше уж отсосать по-быстрому, и тогда есть надежда, что удовлетворённый работодатель свалит в свою спальню.

Собрав всю волю в кулак, она расстаралась на славу — Александр еле сдерживал рвущиеся из горла стоны. И только он с гортанным рыком излился ей в рот, как из детской донеслось:

— А-а-а! Боли-ит! Мама-а!

Лиза!

Подорвавшись, радуясь про себя, что осталась в ночнушке, Алёна бросилась к девочке. Воротаев задержался на минуту — чтобы предстать перед ребёнком в приличном виде, ему достаточно было заправить опавший орган в трусы и подтянуть брюки.



— Лиза, что случилось? — хотелось прибить капризулю. Они с братом решили её до нервного истощения довести, не иначе!

— Боли-ит! — девочка плакала, обнимая живот ручками и подтянув к нему ноги.

— Надо врача, — перепуганным голосом обратилась няня к отцу детей. — Вдруг это аппендицит?

— Сейчас, — Александр бросился вниз, и через пять минут вернулся в сопровождении сонной Татьяны.

— Лизонька, — кинулась та к рыдающей девочке. — Животик болит?

— Да-а!

— Что вы им давали? — спросила няня у Алёны.

— Ничего! Они искупались, потом легли в кровати, я им сказку читала, — ночная няня сама едва не плакала.

— Ай-яй-яй! А-а-а! Больно-о!

— Молоко пили. Тёплое, — вспомнила насмерть перепуганная Алёна.

— Оба — молоко? — сердито развернулась к ней Татьяна. — Разве я не предупреждала, что Лизе его нельзя? Для неё в холодильнике пакет «Не молока» стоит!

— Забыла, — охнула любовница. — Так устала, что из головы вылетело. Они просили молока, вот я и налила обоим. И подогрела…

— Ясно, — Татьяна отвернулась от новенькой и склонилась над Лизой. — Сейчас я принесу лекарство, и твой животик больше не будет болеть. Потерпи еще минутку, хорошо?

— Да. А-а-а!

— Ма-ма-а! Хочу к маме! — к соло сестры подключился проснувшийся Тёма…

Прошло не меньше двух часов, прежде чем дети снова уснули.