Стеклянный шар - Наталия Романова

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Устроились за столиком, в этот раз подальше от окна, в уединённом уголке зала. Официант был другим, как и хостес. Пока делали заказ, переговаривались, как в старые времена. Лида расслабленно улыбалась, Димка не отставал.

– Рассказывай, – заявил он, устраиваясь удобней, откинувшись на спинку стула. – Где ты? Как?

– Тружусь в центре психолого-педагогического сопровождения и муниципальном подростковом клубе, – с улыбкой ответила она. – А ты?

– Учитель математики в школе, – усмехаясь, ответил Димка. – Там же информатика, робототехника, группа инженерного 3D моделирования.

–  Что за школа? – опешила Лида.

– Сто семидесятая, может, слышала?

– Кто о ней не слышал? – кивнула в ответ. – Нравится?

– Школа? Нравится. В общем, всем доволен. По деньгам не… сама понимаешь, но надбавками, кружками, репетиторством добираю, как и все в нашей сфере.

– Жена, дети?

– Жена? С Багузиной сто лет назад развёлся, не слышала?

– Слышала, – Лида засмеялась. – За сто лет можно ещё раз сто жениться.

– Не сложилось, – равнодушно пожал плечами. – Ты?

– Не сложилось, – ответила она в унисон.

И всё же, как по-разному это звучало и выглядело. Тридцатипятилетний разведённый мужчина – свободный, независимый, молодой, представляющий интерес для противоположного пола. И женщина тех же лет – одинокая, немолодая, с неудавшейся личной жизнью. Лида прекрасно понимала – это глупые, жалкие предрассудки, не стоящие выеденного яйца. Не то сейчас время, чтобы женщина в тридцать пять считалась вышедшей в тираж, но чувствовать иначе не получалось. Впрочем, время всегда одинаково неповоротливое.

Разговорились, окунулись в воспоминания, Димка несколько раз упомянул бывшую жену, сияя довольной улыбкой. Случается же. Развелись, разбежались в разные стороны, ни зла не держат, ни затаённой обиды, ни чувства вины, ни камня за пазухой.

– Послушай, – после неловкой паузы сказала Лида: – У вас мальчик учится, Фролов Марсель, что-нибудь можешь про него рассказать?

– Марсель? Знаешь его? – удивление Мизурина было понятным. Будь Марсель обычным парнишкой, он мог попасть к ней на приём, ходить на занятия в клуб, дети же людей, подобных Фролову, существовали в отдельной среде, вдали от бюджетных психологов и муниципальных кружков.

– Ну… – смешалась Лида. Не признаешься же, что его отец целовал её среди ночи, рядом с клумбой с отцветающими астрами. Напоследок оставил два легких прикосновения к уголкам губ и ушёл, не оборачиваясь.

– Странно, что обратились к тебе, – по-своему расценил замешательство Димка. – Знаю Марселя. Смышлёный парень, толковый, сказал бы «талантливый», да цыплят по осени считают. У нас каждый первый смышлёный, каждый второй толковый.

– Действительно у Марселя проблемы с одноклассниками?

– Если хочешь спросить про буллинг, так и спроси. Я отвечу, не как официальное лицо, сама понимаешь.

– Понимаю. Честь мундира, – горько усмехнулась Лида.

– Раз понимаешь, то должна понимать и то, что школа у нас непростая. Конкуренция среди детей жесточайшая, как в большом спорте. Начинается задолго до поступления, ещё с подготовительных курсов. Математических кружков, готовящих детей к поступлению к нам, всего два, контакты педагогов передаются из уст в уста. Каждый поступивший уверен, что будущий Перельман, как минимум. По сути, детей натаскивают на определённые алгоритмы, если есть способности – ребёнок поступает. Марсель поступил без подготовки, чудо-педагогов, даже без желания поступать, и сразу задрал планку для сверстников на недосягаемую высоту. Вышиб из конкурентной борьбы целый класс будущих Эндрю Уайлсов. Фролов по умолчанию лучший, все олимпиады, конкурсы – его.

– Всё понятно, но педагогический состав, школьный психолог, родители куда смотрят? Есть алгоритм действий при выявлении буллинга – это не секрет.

– Алгоритм есть, а буллинга – нет, – Мизурин развёл руками. – Не смотри на меня, как на врага. Я не придумываю правила, лишь живу по ним. Про сто семидесятую много небылиц ходит, что-то правда, что-то нет. Грызня существует в основном среди родителей. Детям сложно в пятом, шестом классе, пока идёт притирка. Как получится с Фроловым, не берусь предугадать. Необычный случай, начиная от способностей, заканчивая отцом. Никто не заинтересован в буллинге, но и разбираться не станет. Каждый год директор до января разбирает жалобы по результатам вступительных экзаменов, апелляции не поступивших. Возмущённые родители пишут во все инстанции, включая приёмную президента страны. У нас невозможно поступить по блату, удержаться под давлением. Ребёнок либо «тянет», либо нет. Марсель тянет всё, что касается учёбы, остальное… Остальное директора школы не интересует. Помог я тебе?

– Да, спасибо, – Лида приветливо улыбнулась. – Всё остывает, – напомнила она, показав взглядом на тарелки с аппетитными блюдами. – Заболтались.

Димка подвёз Лиду к клубу, проигнорировав вялые протесты. Стоять на открытой всем ветрам и дождям остановке не хотелось, общение вдруг оказалось комфортным, необременительным. Она не чувствовала стеснения, не нервничала, словно находилась на своей территории. А впрочем, с учителем математики, ведущим занятия по робототехнике и группу инженерного 3D моделирования, она и была на своей территории.

– Надо же, в одном районе живём, коллеги – и не встречались, – улыбнулся на прощание Дима. – Надо будет повторить.

– Обязательно.

– На связи, – он подмигнул, Лида улыбнулась. – Позвоню.