Бухта Аполлона - Сандра Мартон

Мария подняла голову и посмотрела ему в глаза. Лимузин проезжал как раз мимо светофора, и Алекс увидел, что в ее глазах стоят слезы.

— Почему же ты не сказал об этом мне сразу?

Алекс почувствовал мгновенный укол вины, но тут же одернул себя: «С чего бы? Мария не была честна со мной, и ее ложь куда более серьезна».

— Я сказал тебе то, что считал нужным, — холодно ответил он.

Она вдруг побледнела:

— Попроси водителя остановиться.

— Что случилось?

— Меня сейчас…

Алекс опустил стекло, отделявшее салон от кабины водителя, и указал на тротуар. Стоило Гансу остановить машину, а Алексу — открыть дверцу, как Мария пулей вылетела наружу.

Тошнота выворачивала ее наизнанку, но Алекс подошел и положил руки ей на плечи.

— Уйди, — простонала Мария. — Я не хочу, чтобы ты вид… — Очередной спазм не дал ей договорить, а Алекс лишь крепче сжал ее плечи. Когда все закончилось, она выпрямилась, дрожа, но не поворачивалась.

— Мария? — мягко спросил он. — Прошло?

Она кивнула:

— Я уже в порядке.

Нет, она не была в порядке — ее голос срывался, а дрожь усиливалась. Алекс выругался сквозь зубы и развернул ее лицом к себе. Мария упорно не поднимала головы.

— Что случилось?

— Не знаю. Думаю, это грипп. Сейчас многие болеют.

Господи! Она выглядела такой хрупкой! В этой убогой куртке…

Алекс достал из кармана носовой платок и протянул ей. Мария покачала головой:

— Не нужно. Я его испачкаю.

— Дьявол, Мария! — Он взял ее за подбородок и заставил поднять лицо, а затем осторожно вытер губы белоснежным батистом.

Мария продолжала дрожать. Тогда Алекс, не раздумывая, подхватил ее на руки.

— Нет! — запротестовала она, но он не стал слушать.

Нагнувшись, он внес ее в машину, усадил и сел рядом. Нажав кнопку переговорного устройства, велел Гансу увеличить температуру воздуха в салоне и отвезти их в ближайшую больницу.

— Не надо! Я не хочу в больницу!

— Ты должна показаться врачу.

— Ради бога! Это просто грипп. Или же пищевое отравление.

— Ладно. Не нужно так не нужно. Ганс! В аэропорт!

Мария сидела, снова невидяще глядя перед собой, подавленная и покорная. Случилось ужасное — ее стошнило в присутствии Александроса. Он поддерживал ее, вытирал рог, а теперь вот обнимает за плечи.

Алекс открыл бар, достал бутылку воды и белую льняную салфетку.

— Посмотри на меня, — велел он, смачивая салфетку водой.

Мария подчинилась, и их взгляды встретились. Что было в его глазах? Жалость? Черт возьми! Ей не нужна его жалость. Ей ничего от него не нужно.

С большой осторожностью он стал вытирать ее лицо. Мария резко отпрянула, но он со вздохом притянул ее к себе снова и продолжил.

Его забота была так приятна…

— Спасибо.

Алекс взял другую бутылку и налил в хрустальный бокал янтарную жидкость.

— Выпей!

— Что это?

— Яд.

Мария вскинула испуганный взгляд, но Алекс улыбнулся:

— Пей. Это бренди.

— Я не…

— Я знаю. Тебе не нужно бренди. Ладно, я сам выпью. — Сделав глоток, он снова поднес бокал к ее губам. — Хоть раз сделай так, как я прошу. Ладно?

Жидкость в бокале пахла восхитительно. Мария представила, как она растекается по ее желудку, согревая и успокаивая, как ее губы касаются края бокала, которого только что касались его губы…

Мария сделала глоток и отвела его руку:

— Достаточно. Мне на самом деле лучше, и теперь ты можешь отпустить меня.

В ответ он лишь теснее прижал Марию к себе:

— Уже поздно. У меня был долгий день. Думаю, у тебя тоже. Поэтому клади голову мне на плечо, закрой глаза и отдохни. Мы скоро приедем в аэропорт.

Отдохнуть? Она выиграла конкурс и получила заказ, о котором мечтали ведущие ювелирные компании мира! Ее держал в объятиях самый красивый, самый сексуальный мужчина на земле, с которым ей предстояло провести целый месяц… О каком отдыхе он говорит?

Ресницы Марии сомкнулись.

Она не хочет отдыхать. Не хочет спать…

Мария вздохнула, уютнее устроилась в объятиях Александроса и… провалилась в сон.

Алекс почувствовал, что напряжение оставило Марию. Он опустил глаза на ее лицо — эта женщина была невыносима. Несговорчивая, колючая, острая на язык… Такая красивая и хрупкая…

Он на руках внес мирно спящую Марию в самолет, уложил на свою постель. Присев на краешек, стащил с нее куртку и ботинки, затем снял мокрые носки.

Веки Марии дрогнули, но глаза не открылись.

— Алекс, — пробормотала она.

Так она называла его той ночью, когда они занимались любовью. Именно так он назвался — одним только именем. Впрочем, ему и не требовалось перечислять свои титулы. «Мария Сантос их прекрасно знала», — напомнил он себе.

— Просыпайся, — резко сказал он, но Мария не пошевелилась.

Алекс пристально вглядывался в ее лицо — даже во сне она выглядела измученной и… очень красивой.

Он прилег рядом с ней. Дотянувшись до кашемирового пледа, лежавшего в изножье кровати, он накрыл их обоих. Мария вздохнула и повернулась к нему. Что ему оставалось делать? Только обнять и прижать ее к себе.