Коротышка или Байкер для графа Дракулы - Анна Кувайкова

Никогда не страдала приступами асфиксии. Вот сроду не было!

А тут, как говорится, все признаки на лицо: грудь и шею сдавливает, тяжело, дышать почти невозможно, еще и хрип какой-то странный, похожий на… урчание?

Глаза слиплись намертво. Губы тоже — при малейшей попытке их разлепить оторвался кусок кожи. Невкусно… Впрочем, забившаяся в нос и рот шерсть, тоже не тянет на главное блюдо дня.

Однако… когда братец успел притащить домой кота? Это вроде я домой в детстве всегда приносила найденных на улице животных. Махнулись, что называется, не глядя?

Глаза наконец-то открылись, и первым, что я увидела, стали, как ни странно, глаза. Большие, хитрые, с прищуром, насыщенного янтарного цвета. Влажный нос, длиннющие усы, острые уши с кисточками, а уж сам размер этой наглой, развалившейся на мне морды, пожалуй, составит неплохую конкуренцию Илюхе.

Чёрт. Откуда в его доме взялся мейн-кун?

— Сгинь, чудовище, — хрипло попросила, чувствуя во рту неприятнейшшее из ощущений, в простонародье именуемое банальным сушняком. Сил, чтобы пошевелить рукой и скинуть с себя огромную тушу просто не было, а жаль — слушаться меня этот сытый котенок с окраин Чернобыля явно не собирался. Только глазищи свои прищурил и заурчал еще громче. Ну да, кошки же на больное всегда ложатся, а учитывая, что после вчерашней пьянки у меня дико болит желудок и не только… Надо еще спасибо сказать, что котяра мне не на голову улегся! — То есть, по-хорошему ты не хочешь, да?

Откуда-то сбоку послышался смешок. А затем приятный мужской голос с вкрадчивыми нотками негромко и даже как-то лениво произнес:

— Харлей, слезь.

— Чё? — шокированное восклицание вырвалось вместе с возмущенным воплем, когда эти черт знает сколько килограмм вдруг резко решили кого-то послушаться, и прыжком сиганули с меня, оттолкнувшись сильными лапами от живота. Закашлявшись, я с трудом перевернулась на бок, чувствуя, как от движения в подкорке словно перекатились металлические шарики, больно стукнув по вискам изнутри. Ощущения были незабываемыми…

— Я так понимаю, желать доброго утра бессмысленно? — вся та же насмешка в голосе и, не смотря на помутившийся слегка рассудок, вполне даже узнаваемая. И все же, чтобы подтвердить догадки, я разлепила глаза, прищурилась, испытывая неприятные чувства от прилипших к белку линз… и застонала вслух:

— Цепеш… Мой личный похмельный кошмар… Ну почему не галлюциногенные белочки, а?

— Видеть саму себя при алкогольном отравлении будет считаться раздвоением личности, — усмехнулся мужчина, вольготно сидящий на подлокотнике дивана. Точнее полулежащий. Одну ногу вытянул, другую согнул, руку на колене пристроил, на спинку оперся… Весь довольный, в домашних спортивных штанах и футболке, босиком, а главное, свежий и бодрый!

Не арт-директора нужно было вчера спаивать, не ее…

— Если я повторю те же слова, что и кошаку, ты тоже скроешься с глаз? — с трудом поднялась, прижимая руку к гудящей голове. Шарики снова радостно долбанулись сначала в затылок, затем в висок, заставляя поморщиться.

— Не выйдет, Коротышка, — кое-кто наглый и раздражающий (особенно с бодуна!) даже и не думал скрывать ухмылки. — Я не рыжий, и даже не усатый, и тем более не лежу на тебе. Скорее совсем наоборот…

— Это ты сейчас о чем? — не смотря на состояние, подвох в его словах я смогла разглядеть на раз. Тем более и присматриваться не пришлось, уж слишком морда у Цепеша была многозначительной!

И он промолчал, только улыбка стала шире…

Я подумала. Не получилось. Подумала еще раз. Снова не получилась! Попробовала еще раз и…

— Не-е-ет… — обреченно застонала, рухнув лицом в подушку. И глухо проговорила, чувствуя, как от стыда пылают щеки. — Скажи, что мы не спали вместе…