Двойной шантаж - Линетт Тиган

Окликаю именинницу и передаю ей телефон. Её выражение лица меняется, и она тоже удивляется, отойдя в сторону от гостей. Я остаюсь неподалеку, замечая, как мгновенно Оля напрягается и растерянно смотрит на меня. Она нуждается в поддержке.

Я подхожу к ней, крепко сжав её левую ладонь, которая оказалась ледяной.

— Хорошо. Я заберу документы в понедельник. Всего хорошего, — сдержанно благодарит, сквозь зубы.

— Что случилось? — я заглядываю в её глаза, которые безумно мечутся из стороны в сторону, а она судорожно выдыхает. — Оля?

— Меня уволили, — глухо говорит подруга, поникнув.

— Чушь! Твоё увольнение не могло быть согласовано без меня, — я ободряюще улыбаюсь, предполагая какую-то ошибку или чью-то идиотскую шутку.

— Меня правда уволили. В понедельник я забираю документы из департамента кадров, — твердит Оля, нахмурившись.

— Кто дал распоряжение? — спрашиваю, но услышать ответ не хочу.

— Сверху, — она напрягается, а затем резко вскидывает подбородок, впиваясь в меня взглядом. — Отличный подарок на день рождение, — с горечью замечает подруга, сжав телефон до побелевших костяшек.

— Громов, — рычу я.

Ах ты, сукин сын!

Вот, почему он сегодня себя так вел — сдержанно и отстранённо. Я только допустила мысль, что он всё понял, осознал и снова переключился на Анечку, а нет, подло подсидел и ударил в спину, причем не меня, а мою близкую подругу! Единственную!

— Успокойся. Он действовал не со своей подачи, — горько усмехнулась Оля, схватив с ближайшего столика бокал шампанского.

— Как же! — фыркаю я.

— Вика, — она выпивает бокал шампанского залпом. — Это Уваров. Тимур Давидович просто посодействовал, по дружбе, видимо.

— Уваров? С чего ты взяла? — теперь я совсем недоумеваю.

— Утром курьер принес роскошный букет роз от его имени. В открытке он поздравил меня и пообещал отправить меня на заслуженный отдых. Он приложил недельный отпуск в Грецию, а вылет назначен в понедельник после полудня, — она качает головой, будто не верит в происходящее. — Он даже со временем заморочился, лишь бы я успела забрать документы из отдела кадров…

— Причем здесь курорт в Грецию и увольнение? Разве это не круто — отдохнуть в Греции? А увольнение — это точно не круто, детка.

— Просто поверь мне. Уваров хочет мне насолить, и я это полностью принимаю, — она печально улыбнулась, закусив губу. — По его мнению я заслужила на этот подарочек судьбы. Пусть так думает дальше. Теперь у меня есть возможность поехать в Берлин и не брать отпуск за свой счет, — она улыбается, словно увольнение из престижной компании и высокой должности она проживала каждый день.

— Что у тебя с Уваровым? — не выдерживаю и задаю вопрос.

— А что у тебя с Громовым? — прищурилась Оля, печально улыбнувшись. — Все сложно, не так ли?

— Ты права… — соглашаюсь я.

— Плевать на них. Сегодня — плевать. Лёву забирают родители на выходные, так что я хочу повеселиться и напиться до поросячего визга. И не из-за увольнения, а за свои двадцать пять и новую жизнь! До сих пор представить не могу, что у меня будет персональная выставка в столице Германии!

Напиться до поросячего визга за новую жизнь? Что же, это неплохой тост!

Глава 4. Кошка в клетке

Виктория:

В понедельник утром я наблюдаю за Ольгой, которая довольно легко собирает свои вещи в коробки, умудряясь перешучиваться с нашими коллегами. Я стою в стороне, нервно допивая третью чашку эспрессо, не отрывая взгляда от подруги.

Слишком противоречивые чувства. Ольга мне ясно дала понять, что выставлять претензии Громову глупо, и она начинает совершенно новую жизнь, вылетая через несколько недель в Берлин. Но её уход — это профессиональная подножка мне, ведь все рабочие процессы, которые выполняла Оля, теперь нужно возложить на свои плечи.

Как мне не злиться? Это невозможно!

Я совсем перестала понимать действия Тимура Давидовича. В этой компании люди работают не меньше пяти лет, покидая это место неохотно, только из своих уважительных на то причин. К тому же он ненавидит текучку и постоянные собеседования. Так какая ему выгода увольнять хорошего исполнителя?

Оля уверена, что Дамир Романович постарался договориться с Громовым… Но как они договорились, на чём сошлись? Если Уваров решил нагадить моей подруге и держать её на расстоянии, то Громов наоборот — должен был держать меня на коротком поводке.

Дергаюсь резко, когда догадка яркой вспышкой освещает мой мозг. Отставляю на подоконник пустую чашку и иду в свой кабинет. На краю стола лежит тот самый договор о проектировании развлекательного комплекса, который передал мне Громов в пятницу.

Читаю внимательно от строчки к строчке. Раздражаюсь, когда этот договор оказывается будто вымоченный в бочке с мёдом. Но не может быть всё так чисто, ложка дерьма где-то точно есть.

Оля заходит в мой кабинет попрощаться. Я вымученно смотрю на неё, не в силах воспринимать её хорошее настроение и энтузиазм. Она подходит ко мне и крепко обнимает за плечи, заглядывая в мой договор, который я нервно листаю.

— Это твой шанс, — шепчет подруга.

— Это ловушка, — утверждаю я.

— Какая-то слишком перспективная ловушка, — хмыкает Оля.

— Но ловушка!

Ольга заразительно смеется, и я на время откладываю бумаги в сторону.

— Не переживай за меня. Ты же сама знаешь, как сильно я хочу стать художницей. У меня всё продуманно до мелочей! — подруга целует меня в щеку. — Я устрою настоящий аукцион и на заработанные деньги мы повеселимся на Майорке. Договорились?

— Договорились, — я сдаюсь.

Она правда выглядит счастливой, готовой начать всё с чистого листа. Оля выходит из моего кабинета навсегда, заставляя меня ощутить полное одиночество. Я стараюсь радоваться за неё не меньше, чем она за себя, но мне безумно жаль терять её, как профессионала.

Возвращаюсь к договору, бездумно листая страницы. Договор чистый, нет даже намёка на какой-то подвох. Проект продуманный, масштабный и рентабельный, никакой проволочки. Плюнув на своё чутье, которое мешает моим личным достижениям — хватаю ручку и размашисто подписываю договор.

В конце концов, что может случиться?

После обеда, вымотанная работой, я спешу на совещание к гендиректору. Лифт не жду, который всегда переполнен сотрудниками в обеденное время, решая подняться на два этажа выше по лестничной площадке. Спешу, так как уже начинаю опаздывать.

С разбегу налетаю на охранника, Сан Саныча, который потупив взгляд в телефон не успел увернуться. Чашка горячего кофе из его рук выскальзывает, проливаясь. Защитный рефлекс срабатывает мгновенно — я вовремя прикрываюсь бумагами прежде, чем роняю их все на пол