Варвар-пришелец - Руби Диксон

Ее бессмысленная болтовня все продолжается, и в конце концов я снимаю один из кусков мяса с огня и нюхаю его. Пахнет ужасно… что, вероятно, означает готовность к употреблению человеком. Я протягиваю его, желая накормить свою пару.

Она тянется за ним, но я отдергиваю руку прежде, чем она успевает взять. Лиз хмуро смотрит на меня.

– Серьезно? Мы снова играем в эту игру?

Моя женщина бросает на меня недовольный взгляд и протягивает руку.

Ладно. С тем же успехом я могу разглядывать свою пару, пока у нее заняты руки. Я передаю ей мясо, и когда она берет его в обе руки, наклоняюсь и касаюсь пальцами ее лица, вглядываясь в синеву ее глаз. Несмотря на то, что она пытается оттолкнуть меня, я доволен тем, что вижу – ее глаза сияют голубым светом, значит ее кхуйи здорово. А резонанс в ее груди от моего прикосновения говорит о том, что она ощущает нашу связь так же сильно, как и я.

Это хорошо.

Я сажусь на корточки и наблюдаю, как она откусывает кусочек мяса. Пока она жует, на ее лице появляется выражение разочарования.

– Это абсолютно безвкусно.

Я съедаю свой кусок сырого мяса и продолжаю наблюдать за ней. Черты ее миниатюрного плоского лица искажаются. Она снимает другой кусочек с вертела и кладет себе в рот.

– А я не могу попробовать это? – она наблюдает за мной, пока я ем сырое мясо. Лиз облизывает губы, и мой член реагирует так, как будто она облизывает его. Мое кхуйи резонирует, а ее откликается. Она не обращает на него внимания и сосредотачивается на еде. – Можно мне попробовать твоей еды?

Она указывает на сырое мясо. Я удивлен. Разве Вектал не говорил, что его пара брезгует сырой пищей? Но глаза Лиз широко раскрыты и полны любопытства. Она смотрит на мой рот так, что заставляет меня воображать, как мы спариваемся, и я губами касаюсь ее мягкой, бледной кожи.

Я дам ей все, что она попросит. Все, что угодно. Абсолютно все.

Я отрезаю для нее толстый сочный кусок мяса от зверя с иглами. Когда она тянется за ним, отвожу ее руку в сторону. Если моя пара хочет моей еды, я накормлю ее сам. Она окидывает меня раздраженным взглядом, но я уже привык к этому. Через мгновение она послушно открывает рот, ожидая, когда я ее покормлю.

У меня вырывается тихий стон желания.

Лиз закрывает глаза.

– Ты просто извращенец, – говорит она хриплым голосом и открывает рот пошире.

Аккуратно просовываю кусочек мяса между ее губами. Мои мысли в данный момент такие пошлые и непристойные, я представляю, как ее розовые губы скользят по моей коже, лаская гребни на руках и животе… а затем опускаются ниже.

Я даже не уверен, случится ли это, но теперь, когда образ засел у меня в голове, не могу от него избавиться. Член твердеет под набедренной повязкой, отчаянно желая заявить права на мою пару.

Лиз берет мясо и медленно его жует. Затем кивает и открывает глаза.

– Лучше. Гораздо лучше. Теперь я понимаю, почему вы, ребята, едите сырое. – Ее рука ложится мне на колено, и она смотрит большими невинными глазами, как у ребенка, выпрашивающего что-то у родителей. – Могу я съесть твое? – Она указывает на мясо, которое я отложил для себя.

А затем начинает поглаживать большим пальцем мое колено, чтобы усилить эффект. Меня обезоруживают ее большие глаза и легкое прикосновение. Я знаю, что она пытается манипулировать, но мне все равно. Пока она так касается меня, я скормлю ей все мясо в пещере. Отрезаю еще кусочек и снова кормлю свою пару, очарованный тем, как работает ее маленький ротик, и довольным выражением на ее лице.

Рука все еще на моем колене. Я бы все отдал, лишь бы она была под моей набедренной повязкой и ласкала член.

Я скармливаю ей кусочек за кусочком, она не возражает, а ее кхуйи довольно напевает в груди. Сам я уже позабыл про еду. Близость моей пары завладела всеми мыслями.

В конце концов Лиз вздыхает, похлопывая себя по животу, и отмахивается от очередного кусочка. Я встаю, чтобы предложить ей воды и побыть рядом еще пару минут. Она пьет, и я зачарован ее влажными, блестящими губами.

Когда я впервые увидел людей, то подумал, что они уродливы. Их лица такие странные, а кожа слишком мягкая. У них нет гребней на руках и груди, защищающих мышцы и внутренние органы. У них нет рогов и хвоста. Они совершенно беззащитны. Даже ее маленькое личико отличается от лиц са-кхуйи плоским лбом, а волосы такого бледного цвета, который я никогда не встречал.

Но оно распаляет мои фантазии. Теперь, когда думаю о счастье, представляю ее лицо. Не имеет значения, что она другая. Она моя, а я ее.

– Ты пялишься на меня, – возмущается она, отставляя в сторону кожаный пузырь с водой. – Вечно ты пялишься, приятель. – И прежде, чем я успеваю отвести взгляд, она вздыхает: – Вот бы ты говорил по-английски, тогда бы я могла рассказать, насколько странным нахожу все это.

Я притворяюсь, что не понял, и протягиваю руку, желая коснуться ее лица.

– Опять ты за свое, – говорит она. Я не понимаю ни слова, но догадываюсь, что это отказ. Она предупреждающе вытягивает вперед руки и качает головой. – Хватит телячьих нежностей на сегодня. Нам нужно поговорить. Время для урока языка. Она кладет руку мне на грудь. – Раа-хош.

Я проделываю то же самое:

– Лиз.

Ее лицо заливается краской, и она шлепает меня по руке.

– Не трогай сиськи!

Что я опять сделал не так? Я снова протягиваю руку, но она отбивается от нее. Ее кхуйи пульсирует, и я вижу, как ее соски твердеют под тонкой кожей туники. Ах. Это возбуждает ее? Не в силах сдержаться, я касаюсь одного из сосков.

Она вскрикивает и дает мне пощечину.

– «Нет» значит «нет», придурок!

После чего резко встает и уходит.

Я пошатываюсь, ощупывая челюсть. Легкий шлепок не причинил боли, но я ошеломлен тем, что она ударила меня.

Она своенравная, моя Лиз. Мне это нравится.

Если она думает, что сможет отпугнуть пощечиной, то глубоко заблуждается. Я усмехаюсь про себя, когда она хватает одеяла и фыркает, демонстративно повернувшись спиной. Я все еще слышу, как гудит ее кхуйи. Это, как и запах возбуждения в воздухе, говорит о том, что