«Врата блаженства» - Наталья Павлищева

Потому она решила, что опасней всего Ибрагим, он опасней Махидевран и валиде, вместе взятых, именно с греком ей придется бороться за Повелителя, за его сердце, его внимание и уважение, за саму жизнь.

Но эта самая жизнь быстро показала, что она рано сбросила со счетов остальных…

Сердце с утра не на месте, Роксолана и сама не могла понять почему. На бесконечные вопросы о том, как Мехмед, следовал один и тот же ответ:

– Хорошо, госпожа. Шехзаде здоров и спокоен.

С сыном все в порядке, неужели что-то с Сулейманом? Но сердце чувствовало, что не с ним, а именно с ней самой.

Когда валиде вдруг позвала к себе, сердце трепыхнулось: вот оно!

Но Хафса была даже приветлива, принялась расспрашивать о малыше, причем делала это так, словно не видела Хуррем добрых пару месяцев или юная женщина с сыном жила вдали. И все же от Роксоланы не укрылось легкое беспокойство валиде, та словно ждала какого-то известия, а тем временем тянула и тянула беседу.

Наконец, в комнату вошла хезнедар-уста и остановилась у двери. Валиде и глазом не повела, но Роксолана почувствовала, что та успокоилась. Вернее, беспокойство стало несколько другим.

– Я могу идти, валиде-султан?

Хафса приподняла бровь:

– Мы так редко беседуем с тобой, ты держишься в стороне. Не любишь, когда с тобой говорят?

– Я не слишком хорошо себя чувствую. Я могу идти?

– Да, иди.

Роксолана с трудом сдержалась, чтобы не выскочить из покоев, поклонилась и степенно шагнула за дверь.

За дверью тут же прошептала Гюль:

– Где шехзаде? Что с ним?!

– Дети спят. С ними рядом Мириам.

Расстояние до своих покоев показалось Роксолане бесконечным, тем более нужно идти медленно и спокойно, чтобы по гарему не разнеслось, что Хуррем бежала от валиде, как зачумленная.

Закрыв дверь в свои покои, она немедленно кинулась во вторую комнату. Мехмед спокойно спал на большой кровати, рядом сидела Мириам, помахивая опахалом.

– Как он?!

– Все хорошо, госпожа.

– Никто не заходил?

– Сюда нет. Даже слуги не заходили.

– А туда? – Роксолана подозрительно кивнула на первую комнату.

– Туда кто-то из служанок заходил.

Она вышла в комнату, остановилась, прислушиваясь к себе.

Что-то не так, даже не поймешь, что именно. Огляделась еще раз. Так и есть, книга на столе закрыта, а ведь она хорошо помнила, что, уходя к валиде, оставила открытой.

Кто посмел коснуться книги?! Это один из фолиантов, привезенных Сулейманом из Дубровника специально для нее. Рабыни не знают латыни, к чему трогать книгу?

Гюль стояла у двери, тревожно глядя на хозяйку.

– Гюль, узнай, кто входил в комнату, пока я была у валиде. Хотя постой, не спрашивай. Накрой платком вон ту книгу, что лежит на столе, только не касайся ее. А мне подай похожую в красном сафьяне, видишь, лежит на том столе.

– Госпожа, вы боитесь…

– А это мы сейчас узнаем. Только молчи. Пойдем со мной.

Подхватив поданную Гюль книгу, Роксолана поспешила обратно в покои валиде. Евнухи у двери едва успели расступиться.

Хафса с изумлением обернулась к нежеланной гостье:

– Что случилось, Хуррем?

– Валиде, перед тем как вы меня позвали к себе, я читала, хотела вам повторить умные мысли, но никак не могла вспомнить. Позвольте, я прочту… – С этими словами Роксолана решительно распахнула принесенную книгу.

На долю мгновения, всего миг отшатнулись валиде и хезнедар-уста, Хафса тут же сумела взять себя в руки, но Роксолане этого вполне хватило:

– Это не та книга, валиде. Здесь нет яда… А что, если бы я, не открывая, вернула ту Повелителю?

Вот теперь валиде испугалась по-настоящему, но она уже пришла в себя:

– О чем ты болтаешь?! Совсем потеряла рассудок со своей учебой?

– Так мне отдать ту книгу Повелителю молча или сначала рассказать о своих подозрениях?

– Уйди, Хуррем, со своими глупостями! – взвыла Хафса.

Роксолана развернулась и бросилась прочь. Может, она и правда выдумала все, может, показалось? Но почему тогда так испугалась вида книги валиде? И хезнедар-уста тоже испугалась…

Так ничего для себя и не решив, Роксолана подошла к двери. Рядом с покоями стояли три служанки – две свои и одна новенькая.

– Ты кто?

– Я Бахижа, госпожа.

– Откуда ты?

– Меня прислала к вам баш-кадина Махидевран в подарок.

– Счастливая, говоришь? – Роксолана задумчиво покусала губу. – Ты пыли боишься?

– Чего?

– На столе лежит завернутая в платок книга, осторожно, не разворачивая ее, возьми, вынеси подальше в сад и там потряси, перелистай. В ней столько пыли еще из Дубровника, что я скоро чихать начну. Айше, вынеси ей книгу, только не разворачивай, осторожно. И не урони.

Служанки замерли, ничего не понимая, что это нашло на Хуррем? Сама она осталась наблюдать, как Айше с предосторожностями несет книгу.

Бахижа приняла сверток с опаской и недоумением.

– Иди, иди. Вытряси ее хорошенько, заверни обратно и отдай… оставь пока в саду, пусть полежит.

– Где оставить, госпожа?

– В беседке в саду. Я завтра пришлю забрать.

Бахижа несла книгу на вытянутых руках, глядя ей вслед, Роксолана пыталась понять, знает ли девушка, что книга опасна? А может, вовсе не опасна?

Оставалось ждать.

– Госпожа, почему вы назвали ее счастливой?

– Бахижа по-арабски значит «счастливая».

– Как хорошо понимать чужую речь.

Роксолана рассмеялась:

– Айше, кто же мешает тебе научиться?

Хафса с тревогой слушала сообщение Самиры о том, что Хуррем заставила новую служанку унести книгу в сад. Но тревога никак не отразилась на ее все еще красивом лице. Долгие годы борьбы за власть научили Хафсу не выдавать ни своих мыслей, ни своих чувств.

– Хорошо, иди, – махнула валиде рукой служанке.

Она досадовала на себя, что позволила Хуррем заметить мгновенный испуг, когда та вернулась с книгой. Конечно, его можно объяснить тем, что женщина примчалась, как сумасшедшая, растолкав евнухов, но это объяснение не обманет саму Хуррем.

Валиде жестом велела удалиться всем и подозвала к себе хезнедар-уста:

– Плохо сделали. Теперь она нажалуется Повелителю. Как она сообразила, что книга опасна?

– Ведьма! – уверенно заявила хезнедар-уста.