Я тебя давно ждала - Ирина Геннадьевна Петрова

Я пошла в глубь леса, но возни и рычания нигде не было слышно.

– Привет, – раздалось откуда-то сверху. Я подняла глаза и увидела Максима, сидящего на березе.

– Привет, – я была так рада его видеть, что захотелось лезть к нему, чтобы поскорее обнять. К моему счастью, он сам спустился ко мне.

– С днем рождения, – я протянула ему плоскую коробку.

– Там пицца? – он с удовольствием принялся распаковывать.

– Не совсем, – я улыбнулась.

– Оу, спасибо, – он расправил плед, на котором была изображена наша старая команда. Вообще-то в тот день фотографировали Полину с ребятами, но они уговорили нас с Больманом прыгнуть пару раз возле кирпичной стены – отсюда получился замечательный кадр. Счастливые лица, руки и ноги хаотично ловят воздух в прыжке – мне очень нравилось настроение этой фотографии.

– Не забывай нас, – я не знала, что сказать, мы ведь вообще не разговариваем.

– Забудешь их! – он аккуратно сложил плед обратно. – А можно, раз уж у меня должны сегодня исполняться желания…

Я настороженно посмотрела на него. Максим протягивал мне руку. Я сделала шаг к нему и тогда он со всей силы прижал меня к себе. Я резко отстранилась, но только чтобы поцеловать его в щеку и покрепче обвить руки вокруг шеи. Максим несколько раз поцеловал меня в макушку, а потом прошептал:

– Ну ладно мне в голову взбрела эта мысль, но ты то куда глядела? Никогда больше не позволяй мне лишать себя общения с тобой, ладно.

– Хорошо.

Домой нас вез Лео. Анатоль сидел впереди, а мы втроем сзади. Притом я оказалась между именинниками. Полина держала меня за руку, сплетя наши пальцы, а Максим обнимал за плечи. Я положила голову на мягкое сиденье и закрыла глаза. Мне не хотелось спать – просто до того было хорошо с ними рядом, что я боялась расплакаться. И зачем нужно было это заточение в доме.

– Мы соскучились по тебе, – Полина заправила мне волосы за ухо. Я ничего не ответила. Видимо, они решили, что я сплю, потому что потом я почувствовала прикосновение губ Максима к моей щеке.

– Хватит ее тискать, – тихо сказал Анатоль, – а то мне ничего не останется.

– Первым делом я подумал, что это все из-за Максима, так чуть собственноручно его не придушил, – вдруг прошептал Лео. Неужели Полина им все рассказала?

– Если бы она только сказала, кто это сделал, клянусь, ему не жить, – Полина говорила еле слышно.

– Может, гипноз применить? – Анатоль, кажется, не шутил.

– Успокойтесь вы все, она с нами, а это главное, – Максим говорил это и аккуратно касался моей руки. Он ведь видел нас тогда возле гримерки. Возможно, сделал выводы, как его сестра в самолете. Только у него было еще больше сведений.

– Эгоист, – грубо отозвался Анатоль, – если она сегодня с нами, это не значит, что завтра ей станет лучше.

– Я бы пришел и вытащил ее оттуда, если бы не глупое обещание. Мы помирились, и теперь я не дам ей пропасть.

Руки Максима обняли меня еще крепче, и я не сомневалась – со мной все будет хорошо.

Через три дня я пришла в студию, чтобы зачитать ребятам новые стихи. Полина с Анатолем сидели на диване, Лео стоял у стены. Максим был на новом месте работы. Его не хватало, это чувствовалось во всем, начиная от разговоров без противостояния брата и сестры, и заканчивая пустующим креслом у окна.

Полина настаивала, чтобы я пришла к ним вечером. Видимо, днем у них был Кот, встречи с которым она не хотела допустить.

Я начала читать стихотворение о мечте, которая сбывается, если в нее перестают верить. За дверью раздались голоса – кто-то пришел в студию. Я, не отвлекаясь на посторонние звуки, продолжила читать. Первым вошел Больман. Он улыбнулся мне и сделал знак, поднося палец к губам, который адресовал человеку, идущему за ним. Я перевела взгляд на ребят, но, увидев реакцию Полины, испугалась. Подруга видела того, кто стоял в дверях. И была враждебно настроена по отношению к нему. Я снова обернулась – это был Кот. Он был в черной дутой жилетке, надетой поверх бежевой водолазки, широких джинсах и каких-то огромных черно-белых ботинках. Волосы стали темнее, почти черными, или это все освещение студии. Он прижался к стене и устремил свой самый серьезный взгляд прямо мне в глаза. Я замерла. Потом взглянула на Полину. Та мысленно посылала мне призыв о спокойствии. Она еле заметно кивнула, и я продолжила читать. Стоило мне произнести последнее слово, как я услышала их яростные аплодисменты. Я не знала, что их так радовало – мои стихи или мое присутствие в коллективе. Беда в том, что без тех двух недель не было бы таких сочинений.

– Спасибо, – улыбнулась я.

– С возвращением, – ко мне подошел Больман и обнял.

Видно было, что Кот был в растерянности, не понимая сути происходящего.

Когда продюсер отошел на пару шагов от меня, рядом уже стоял Кот.

– Привет, – он улыбался и снова не сводил с меня глаз.

– Привет.

Я уже забыла, как звучит его голос наяву. Мне хотелось улыбнуться, но не получалось. И тут я вспомнила, что стою в том самом комбинезоне, что Полина подарила мне в Сочи. Только теперь под ним вместо майки была желтая водолазка, что никак не спасало бедственное положение – одежда в прямом смысле висела на мне.

Больман позвал Кота к себе в кабинет, он вежливо извинился за тайные дела и последовал за ним.

– Нас всех продадут в рабство, – Анатоль посмотрел на закрытую дверь.

– Может, мы поедем в Америку, – Лео посмотрел в окно.

Я сидела в кресле Максима и пыталась нарисовать хоть что-то в блокноте. Он уже закончился, так что пришлось использовать обратную сторону обложки.

– Ты, Ириш, сейчас куда? – Полина хотела меня разговорить.

– Домой, – я рисовала сову.

– Давай мы тебя довезем.

– А я еду в твою сторону, там в десяти минутах ходьбы живет Оля, – Лео светился от счастья. Та интернет-знакомая оказалась чудесной девушкой, он был готов ради нее горы свернуть. В выходные они собирались ехать к его родителям в Мурманск.

– Нам еще в ресторанчик заехать нужно, интервью повзрослевшей на год Полины записывать, – Анатоль посмотрел на часы, – Лео довезет Иришку без проблем.

Полина задумалась на секунду, а потом согласно кивнула и стала собираться.

– Доставлю в лучшем виде, – Лео махнул им рукой, и мы пошли к