Тридцать девять и девять - Джим Вестван

— Постой секундочку! — сказал он уже повернувшейся к дому Эле. — Хочешь, сходим куда-нибудь вечером?

— Куда это? — подозрительно спросила она.

— В город, например. В кино или там… в кафе.

— Лучше в кафе. Только завтра. Хорошо?

— Все, договорились. Я днем зайду, часа в три.

— Как хочешь. Ну, давай! — пошла она к дому.

Возвращаясь в гостиницу, Данил улыбался, думая об этой диковатой девчонке. Она совсем не умеет заигрывать, строить глазки и ведет себя так интересно, так естественно… Наверное, она еще совсем маленькая и ничему такому не научилась. Данил не знал, как правильно себя вести, и это было необычно. Кажется, он нашел себе развлечение. Ему все равно надо отдохнуть от всех этих потасканных мочалок, а Элина — то, что нужно: она не представляет собой объект для каких-либо притязаний, с ней просто интересно разговаривать. Например, так, как с Лагуновым.

***

А Эля и в самом деле совершенно не смущалась, общаясь с мужчинами. Ее с детства окружали друзья ее брата, а сам Золтан был для нее эталоном представителя мужского пола: спокойный, умный, добрый, в общем — нормальный человек. И она не испытывала никаких неудобств, беседуя с Данилом. Он такой же нормальный, как и все остальные. Он к ней не пристает, и она с удовольствием поболтает с ним еще завтра. Ей все равно здесь не с кем общаться…

Войдя в номер, Данил рассказал своей влюбленной парочке о новом приключении. Он весело смеялся, описывая разговор Эли с борцом-велосипедистом, но Лагунов и Збруева, похоже, не находили в этом ничего смешного, и вообще — они были явно не в восторге от его внезапного появления. Данил почувствовал это и оставил их в покое: в конце концов, послезавтра Наташа уезжает, и у них действительно очень мало времени.

Он вышел из гостиницы все в том же приподнятом настроении. И, кажется, в прямом смысле: ему же действительно этого хочется! Давыдов свернул с утоптанной дорожки и направился в сторону санаторской столовой. Он подошел с черного входа. И здесь удача — Анжела со своими неизменными подружками и с такой же неизменной сигареткой сидела на скамейке.

— Привет. Можно тебя на минутку, Анжел?

Она встала и последовала за быстро идущим к берегу Давыдовым.

— Что случилось-то? Куда ты несешься?

— Угадай.

— О боже! — догадалась она и прибавила шагу. — Ну, ты странный…

Когда Анжела слезла с колченогого деревянного столика, стоявшего в домике, она была в прекрасном расположении духа и воодушевленно рассказывала Данилу о своих приключениях на вчерашней вечеринке, застегивая при этом белый халат. Но Данил ее не слушал. Упав без сил на кровать, он думал, что у него, наверное, уже аллергия на подобного рода отношения. Он вернулся в свое прежнее состояние, и ему казалось, что весь заряд своего хорошего настроения он прямым путем передал Анжеле.

Ему явно не нужно было с ней сегодня связываться, и больше он не будет таким дураком! Скорей бы завтра… Интересно, эта мелкая нахалка всегда носит такую длинную юбку и эту дурацкую блузочку с рукавами? Как ей только не жарко! …Но, как оказалось, она носила это не всегда.

Подойдя на следующий день к невысокому забору перед квадратным двором, Данил увидел свою новую знакомую сидящей на скамеечке, болтающей ногами и грызущей здоровенное яблоко. Заметив Давыдова, она резво поднялась и, подпрыгивая, подошла к калитке:

— Хай! Ну что, пошли?

— Пошли. Приветик.

Сегодня она была одета в хлопчатобумажные свободные брюки и желтую футболку, наверное, на пять размеров большую, чем ее собственный. Данил и сам любил свободные вещи, хотя впервые видел, чтобы так одевались девчонки. Этот мешок ей очень подходил. Свисающие с узких плеч рукава спускались почти до локтя, оставляя открытыми смуглые тоненькие предплечья, покрытые едва заметными нежными волосками. К тому же спокойный желтый цвет футболки отлично смотрелся в сочетании с ее черными волосами, сегодня заплетенными в короткую косичку.

— Слушай, а тебе не жарко? — спросил Давыдов.

— Нет, конечно. Я люблю, когда тепло. А тебе? — она повернулась к нему, и прядь непослушных волос легла ей на глаза. — А, чертовы патлы!

Внезапно разъярившись, она сдернула со своей косички ярко-зеленую резинку:

— Что ты смеешься?! Конечно, тебе хорошо! Я вот тоже постригусь, пропади все пропадом!

Как же завидовала она мальчишкам и как же всегда жалела, что родилась девочкой. Если б она была парнем! Она бы знала тогда, каким нужно быть — как Золтан! А какой должна быть девочка? Перед ней был пример жены ее брата, Ингриды, но разве может Эля с ней себя сравнивать? Спасибо и на том, что Ингрида ее хоть чему-то учит. И Эля очень старается всему научиться! Она делает все, лишь бы только ничем не раздражать Ингриду. Лишь бы только Ингрида оставила ее у себя еще на один год, лишь бы она не отправила Элину туда, где та провела свое детство — в чужую, надменную, ненавистную семью…

— Представляю себе! — смеялся Данил. — Тебе, наверное, очень пойдет стрижка!

— Да? Все, я иду в парикмахерскую.

— Даже не вздумай! Так лучше всего. О, вот так! Да, да, — кивал Давыдов, глядя, как она нервно расплетает косичку, разбрасывая по плечам густые заросли.

— А, плевать!.. — махнула она рукой и положила резинку в карман. Они как раз проходили мимо того самого небольшого базарчика.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил Давыдов, доставая свой кожаный бумажник.

— У меня тоже есть деньги.

— Да я же не сомневаюсь! Я просто хочу тебя угостить. Что тебе купить?

— Купи абрикосы. Только я тебя потом угощать не буду! — обиженно сказала Эля, и Данил снова рассмеялся: да она же совершенно непредсказуема!

— Выбирай, — кивнул он в сторону прилавков. Эля прямиком направилась к кучке самых больших, спелых, ярко-оранжевых абрикосов. Малышке явно не грозила смерть от чрезмерной скромности.

Она взяла у него из рук весь бумажный пакет и достала абрикос.

— Подожди, надо где-то помыть, — сказал ей Данил.

— Ай, не надо. Когда они мокрые, то не такие сладкие, — она уже откусила половину крупного фрукта. — Угощайся!

Данил взял несколько штук — абрикосы действительно были превосходные.

Элина с поразительной скоростью уплела всю порцию и, смяв бумажный пакетик, бросила его в урну.

— Ты учишься в школе? — поинтересовался Данил.

— Да.

— В каком классе?

— Ни в каком. Сейчас каникулы.

— Ну, а в какой пойдешь?

— В десятый.

— Ого! Ты уже школу заканчиваешь?! — Давыдов в самом деле очень удивился.

— Ага, заканчиваю, слава богу.

— Ты что, плохо учишься?

— Нормально вроде, — равнодушно пожала она плечами.