Куколка в подарок - Ая Кучер

– Мне никто не говорил, что тут торгуют… Ну… Что тут находят себе спонсоров или как это называется. Просто конкурс красоты, за который заплатят хорошо. 

– И тебя это не насторожило? – мужчина ухмыляется, проводит ладонью по лицу. – Что вокруг одни мужики и девочки жопой крутят? 

– После. А так… На репетициях всё было прилично, никто не заикался. И… Я вне этой темы, Давид, понимаете? Я не знала даже, что такое бывает. Пожалуйста, можно я поеду домой?

– Сначала мы сходим в мой кабинет, куколка.

– Зачем? Вы опять будете… Приставать?

– Не буду. Не здесь же обсуждать такие вопросы.

Киваю, понимая, что мужчина прав. Мы в медблоке, докторша в любой момент вернётся. Но страх понемногу уступает, когда Давид сжимает мою ладонь. 

Он не злится на меня, не кричит. И не тянет в спальню, чтобы я никуда не делась. Неужели я сама всё надумала? Просто переволновалась, а решение проблемы было куда ближе.

Просто рассказать всё ответственному и он поможет. Да, поможет. Облегченно выдыхаю, стараясь не опираться на ногу. Она почти и не болит, едва тянет мышцы. Но это скорее из-за каблуков, которые я не привыкла носить.

С опаской посматриваю на Давида, жду от него нападения. От него такая энергетика идёт, что меня сметает просто. Его парфюм – древесный, тяжелый – заполняет лёгкие. 

Радуюсь, что мужчина не смотрит на меня и не говорит о том, что произошло в кабинете врача. Подумать только, я его ударила. Из-за грубых слов, хотя никто не лезла в драку.

А до этого…

Кожа полыхает от воспоминаний, как грубо и жадно меня целовали. Выжимая все сто, не давая шансов на ответ или протест. Первобытно как-то, дико.

И хорошо.

У меня кожу покалывает, низ живота напрягается. Ещё никогда такого не чувствовала и… Вру, потому что когда Алан сегодня касался… Ох, навернякак что-то подмешали в шампанское.

Точно! 

Чтобы не могла сопротивляться и думать. Чтобы кожа горела от чужих касаний, покалывала. И мысли путались, подталкивая навстречу мужчине. Его крепким рукам, жгучим поцелуям… 

– Садись, куколка, - Давид подталкивает меня к креслу, сам усаживается за стол. – У тебя нога болит, не стоит её напрягать. 

– Да. Конечно. Так что, вы меня отпустите? 

– Я же не работорговец, Анют. У нас тут всё добровольно и честно. От тебя нужна маленькая формальность. 

– Какая? 

– Поставь свою подпись здесь, - протягивает мне сложенный лист бумаги, исписанный мужским почерком. – И сможешь уехать. 

– Зачем вам моя подпись? 

– Это черновик, использовать не смогу, считай, хочу твой автограф на память.

Звучит глупо и нереально. Но кто знает, какие тараканы бегают внутри Давида? Лучше сразу согласиться и бежать, пока мужчина не передумал. Поэтому сжимаю ручку дрожащей ладонью, тяну к себе лист бумаги.

От волнения оставляю целых две подписи: как в паспорте и обычную, какой пользуюсь в жизни. После начинаю переживать, что Давид с ней сделает. А вдруг наймёт человека, тот подделает мой почерк и… 

– Отлично, куколка. На шаг ближе к дому. Ещё проверим пару документов и мой водитель тебя отвезет. За конкурс, правда, ты ничего не получишь. 

– Ничего! Я просто хочу уехать, мне ничего ну нужно больше!

Только ещё с Димой поговорить. Мне очень хочется верить, что он ни при чём. Сам не знал, просто увидел объявление или друзья рассказали. Но только так сложно цепляться за эту мысль дальше.

Я бываю глупой, ладно. И да, мозги у меня не самые лучшие, я много где туплю. Но ведь он не такой! У него всегда «всё схвачено», уйма идей и вариантов.

И Дима должен был слышать разговоры и намёки, понять раньше меня что происходит. Если он этого не сделал, значит, сам в этом завязан. Не могу в это поверить, глаза жжёт, а что думать…

Не знаю, ничего не знаю.

Не могу поверить, что всего за один день столько всё поменяется. 

– Вот твоя подпись, да? – Давид поворачивает ко мне листок, поднимаясь из-за стола. Останавливается за моей спиной, а его пальцы поглаживают шею. Ласково почти, опаляет дыханием кожу. И будто стреляет в голову, когда прикусывает мочку. – А это наш договор. Сейчас мы проверим всё и разойдемся, да? 

Голос звучит нежно, но в нём сквозит сталь. Которой меня прошибает, начинает снова трясти. Даже не обращаю внимания, что Давид оставляет крошечные поцелуи на шее.

– Если там твоя подпись, то сегодня ты окажешься в моей постеле. Хорошая сделка?

Мотаю головой, но понимаю, что мужчина уже всё решил. Жмурюсь, когда он начинает перелистывать страницы. Потому что я знаю этот договор, уже видела.

И подпись там стоит. 

Моя.

– Это просто договор о неразглашении.

Шепчу, когда Давид сильнее сжимает ладони. Мне кажется, что никакой спинки стула не существует. Он прижимается ко мне, греет дыханием кожу. Его губы делают только хуже, не прекращая свой путь.

А у меня непривычно стягивает все органы. Словно проволокой обволокло. Ни вдохнуть, ни сдвинуться. Мурашки путешествуют по телу, бьются током.

– Там нет ничего такого…

Произношу неуверенно. Я уже ни в чём не могу быть уверена! Я помню этот контракт, конечно. Нам всем их выдали на первой тренировке, велели почитать дома.

И я читала!

Вскользь, правда. Не могла сконцентрироваться, сразу казалось, что читаю одно и тоже. Но главные пункты я прочла – про обязательства сторон, штрафы, сроки договора.

И Дима тоже просматривал, чтобы я ничего не пропустила. Сам объяснял мне некоторые пункты, заваливая всеми возможными последствиями, если решу нарушить. И…

– Подпись чья, куколка?

– Моя. Но…

– Твоя. И, кажется, уговор у нас был. Что же теперь делать?

Давид притворно цокает языком, качает головой. Двигается, как зверь, загнавший добычу в ловушку. Знает, что я никуда сейчас не убегу, вот и пользуется происходящим.

Он облокачивается о стол, складывает руки замком. Взгляд автоматом опускает на них, на бедро мужчины, где он держит ладони. И на его пах, просто случайно.

И я вспоминаю, как касалась пальцами. Гладкой кожи, ещё немного и опустилась бы ниже. К членау мужчины, его возбуждения. Даже секундного касания хватило, чтобы оценить размеры.

Огромные.

Дикие просто!

И он хотел…

– Но в договоре нет ничего про секс и невинность, там просто стандартные условия.

– Правда? – Давид быстро листает договор, останавливается