Женить нельзя помиловать - Арина Ларина

Ему очень хотелось дойти до результата, а не чувствовать себя рыбаком в дырявой лодке – мокрым, грязным, замёрзшим и без улова. Всё же любые усилия должны быть вознаграждены.

* * *

Дарья Антоновна сидела оскорблённая и взбешённо размешивала ложечкой сахар к чашке. Ложечка гремела, как шаманский бубен, нагнетая обстановку.

– Где была? – нехорошим голосом осведомилась родительница, едва Света вошла в кухню.

– На работе, потом ещё по делу заезжала.

– Не ври, у тебя нет сегодня лекций после обеда. Дуру из меня не делай. С мужиком была?

– Мам, – прыснула Светлана. – Ты таким тоном это выдала, как будто я что-то противозаконное сделала. Да даже если бы и с мужиком…

– Ах так! – взревела маменька, с силой оттолкнув кружку. Чай расплескался, оставив на столешнице янтарную лужицу. – Значит, у тебя всё же кто-то есть?

– Слушай, ещё недавно ты так же орала на тему, что у меня никого нет. Я как-то не попадаю в такт с твоими пожеланиями. Хватит орать. Я устала и есть хочу.

– Кто он?

– Да хватит! Никто. Если б я была у мужика, то у него бы и осталась!

– Значит, ты хочешь бросить меня на старости лет? – страшным голосом резюмировала Дарья Антоновна. – Одна сбежала, хвост трубой. Теперь ты. Давайте, скатертью дорога!

– Чего случилось-то? На работе неприятности или соседи покусали? – нелюбезно осведомилась Света. Молчать, когда мама желала поскандалить, было нерационально. Тогда скандал затягивался. Если Дарья Антоновна желала поорать, то нужно было дать ей такую возможность. – Ты вроде не старая ещё. Откуда вдруг такие трагические умозаключения?

– То есть ты так и собираешься до пенсии на моей шее сидеть. У всех девки давно замужем, внуков нарожали, одна я…

– Мам, у Таньки есть внук для тебя. Ты его, как я слышала, на днях чуть не потеряла, – ехидно напомнила Света, распахнув холодильник. Ужина не было ни на плите, ни в холодильнике. Следовательно, её снова образцово-показательно учили самостоятельности. Ничего, йогурт и банан – наше всё. Можно считать день разгрузочным.

– Твоя Танька – отрезанный ломоть. Я все силы бросила на тебя. А ты? Что ты дала мне взамен? Даже жизнь свою устроить не можешь! Ни мужа, ни детей.

– Ладно, а если я скажу, что была у мужика…

– Я так и знала! – победоносно возопила маменька. – Нашла прощелыгу. У тебя на большее ума не хватит. Так и знай, я твоего хахаля кормить не буду. Хочешь замуж – выметайся на его жилплощадь! Пусть мать тут одна загибается. Кто он, гад этот?

– Да нет никого. Мам, хватит истерить. Замуж – плохо, не замуж – опять плохо. Ты б хоть определилась. Я бы и рада тебе угодить, но угадать не могу, чем.

– Меня Шурка только сегодня противненько так спросила – мерзким голосом, мол, а Светка-то твоя всё замуж никак выйти не может? Ишь, зараза. Выдала свою за бизнесмена и теперь при каждом удобном случае приличным людям в нос этим тычет. А я что? Мне и крыть нечем. К моей-то дочке даже не ходит никто. Весь двор в курсе.

– Ты ж сказала, чтобы я сюда не водила.

– И не вздумай! Ещё приведёшь такого, за которого потом стыдно будет. Опозоришь только.

– Давай ты как-то обрисуешь, какого зятя тебе надо, – миролюбиво предложила Светлана. Всё же в свете того, что она собиралась завоёвывать брюнета из фитнеса, нужно было как-то плавно подвести к этому итогу и маму. Во всяком случае, подготовить родительницу морально, чтобы два любимых Светой человека не передрались сразу.

Но мама осталась верна себе.

– Никакого, – заявила она. – Все они сволочи. Котлеты возьми. Я сковородку на подоконнике спрятала.

Дарья Антоновна встала и рассерженно прошлёпала тапками мимо улыбающейся дочери:

– И нечего скалиться. В следующий раз без ужина останешься. А то, вишь, праздник у них. День всех влюблённых. А мать – на помойку, не нужна никому, пусть одна дома сидит.

Выкрутасы и сложные схемы хороши в бизнесе. И любой мужчина способен оценить по достоинству многоступенчатую деловую комбинацию, даже если в итоге в выигрыше окажется конкурент. Но ни один мужчина не поймёт, если дама начнёт усложнять личные отношения. А дамы как раз это любят. Они с наслаждением наматывают на кулачки жилы мужского терпения и тонкие ниточки их нервов.

Константин был уверен, что Леночка своим поведением не просто чего-то добивается, а прямо-таки пытается на что-то намекнуть и сконструировать сложную цепь из его поступков, дабы в итоге получить психологический профит. И то, что Костя никак не мог разгадать её замысел, злило чрезвычайно. Он хотел простых и понятных контактов. Проще говоря – спать и не заморачиваться. Любить друг друга и, опять же, не заморачиваться!

Да куда там.

У женщин всё должно быть затейливо. Чтобы жизнь мёдом не казалась.

Утром он так накрутил себя по дороге на работу, что в приёмную влетел уже мрачным, как туча, и решительным, как «БелАЗ» без тормозов.

– Лена, нам надо поговорить. Серьёзно, – рубанул он, вытряхиваясь из пальто и не глядя на притихшую секретаршу. – В обед мы с тобой отъедем из офиса и обсудим наши дела.

Он не спрашивал, он ставил перед фактом.

Это его Вересов так научил. В жизни, как и в танце, вести должен мужчина. Иначе баба так и будет тебя всю жизнь «танцевать». Диктуй условия, командуй и всячески давай понять, кто в доме хозяин.

Леночка заволновалась. Она понимала, что рано или поздно всё так и будет. И решать придётся. Но она так ничего и не решила. С одной стороны, страшно хотелось красивую свадьбу, богатого мужа, обеспеченную жизнь. А с другой – всё же сможет ли она совсем без любви?

Если отключить логику, то без любви нельзя. Потому что хочется как в кино, чтобы дух захватывало и сердце останавливалось. А если логику снова включить, то первое, что приходит в голову – подружка Дина. У неё вот любовь и рай в шалаше. Только когда в шалаше появляется ещё и ребёнок, всё начинает рушиться. И рай уже не рай, и шалаш тесен, и хочется жить не только эмоциями. Муж Дины, за которого та выскочила по огромной и неземной любви, работал преподавателем истории, предмет свой обожал и был, конечно, человеком во всех отношениях интересным. И даже внешне, а не только в смысле высоты душевных качеств. Но вот со стороны жизнь их была ужасна. Обветшалая квартирка, постоянная экономия – а из-за этого, с точки зрения Лены, какое-то безысходное убожество и тоска. Дина и сама об этом стала довольно часто заговаривать. И чем больше она рассказывала, тем больше Леночка думала о том, что всё же любовь в жизни не главное. Главное, чтобы кроме любви ещё и мужчина оказался правильным. С которым можно не только небо в алмазах по ночам видеть, но и днём с облака мордой в грязь не падать. А с «котиком» как раз может получиться всё, как у Дины. И даже если в материальном плане будет чуть лучше, то всё равно это не то.