Больше, чем друзья - Джиллиан Куинн

Я смеюсь:

— Я не миленький.

— Ты выглядишь как чертова модель, и ты это знаешь.

— Неважно, — я закатываю глаза, глядя на нее. — Я не миленький. Это то, что ты можешь сказать о женщине.

Она прикасается своим плечом к моему:

— Отлично, ты горячий. Так лучше?

— Ты не должна была говорить такие вещи после того, как сказала мне не целовать тебя.

Я смотрю ей за спину, вижу, что вода поднимается слишком высоко, и встаю с края ванной. Когда я наклоняюсь над ней, чтобы выключить воду, моя рука касается ее груди.

— Дин, — шипит она.

— Это был несчастный случай, — выплевываю я в ответ. — Если бы я хотел тебя пощупать, я бы просто сделал это.

Она смеется, потому что знает, что это правда. Иногда я ничего не могу с собой поделать. Хотя секс с Кэт и редок, бывают моменты, когда мне нужно быть с ней. Я знаю, что это чувство взаимно, даже если она пытается скрыть это от меня. Кэт слишком сильно беспокоится о своих братьях и о том, что они подумают о нас.

Я хотел бы, чтобы мы могли признаться им во всем и выложить это в открытую. Хотя какой в этом смысл? Через месяц мы даже не будем жить в одном городе.

Пар наполняет ванную комнату, нагревая открытое пространство.

— Мы должны дать моей маме немного побыть одной.

Кэт кивает, но ее улыбка сменяется хмурым выражением лица, что удивляет меня.

Я приподнимаю пальцем ее подбородок так, чтобы наши глаза встретились.

— Эй, что случилось?

— Мне не очень хорошо, — она отворачивается от меня и прикрывает рот рукой.

Я опускаюсь перед ней на одно колено и кладу руку ей на бедро:

— Чем я могу помочь?

— Можешь подержать мои волосы, пока меня тошнит.

Я поднимаю Кэт с края ванной, помогаю ей дойти до унитаза и поднимаю крышку.

Она опускается на пол, держась за мою ногу:

— Мне не следовало смешивать яблочный мартини с тем японским пивом, которое пил Остин. Фу, почему ты позволил мне это сделать?

— Я пытался остановить тебя. И ты выпила только одно пиво и два мартини.

Она хмыкает, склоняясь над унитазом:

— Это была плохая комбинация. Ты не захочешь на это смотреть, Дин. Может быть, отверни голову или что-нибудь такое.

Я хватаю ее за длинные светлые волосы и держу их, пока она выплескивает содержимое своего желудка. После того, как Кэт заканчивает, я протягиваю ей салфетку, чтобы вытереть рот, и сажусь на пол рядом с ней.

— Ненавижу, что тебе приходится видеть меня такой, — шепчет она.

— Ты видела меня в некоторые из моих худших моментов. Это ерунда.

Она закрывает крышку и, оттолкнувшись от пола, садится на нее верхом:

— Мне нужно почистить зубы. Ты умрешь, если я дыхну на тебя.

Мы оба смеемся над ее театральностью.

— Как насчет того, чтобы я отвел тебя обратно в твою комнату, чтобы ты могла почистить зубы?

— А это звучит как хороший план. Сначала нам нужно помочь устроиться твоей маме.

— Я тебя не заслуживаю, — признаюсь я и говорю это искренне. Девушка, которая заботится о моей матери так же сильно, как и обо мне — редкость. Я протягиваю Кэт руку, чтобы она взяла ее и помогаю ей подняться с унитаза.

— Да, знаешь, ты заслуживаешь гораздо большего, — она кладет голову мне на грудь, когда мы выходим из ванной.

***

После того, как мы завариваем маме чашку чая и желаем спокойной ночи, обещая вернуться утром, я поднимаюсь на лифте еще на один этаж в комнату Кэт. Люкс больше, чем у моей мамы, с еще большим количеством окон, из которых открывается вид на город, и просторной обеденной зоной. Я провожаю Кэт в спальню и поворачиваюсь к ней спиной, пока она переодевается. Даже после стольких раз, когда я видел ее обнаженной, мне все еще нравится оставлять ей немного личного пространства.

— Ладно, можешь поворачиваться. Я одета, — объявляет Кэт, и ее голос звучит намного лучше, чем внизу.

— Пора спать, — я откидываю одеяло, чтобы Кэт могла забраться в постель, и она выполняет мой приказ.

Она закидывает руки за голову и зевает, прежде чем похлопать по свободному месту рядом с собой на матрасе:

— Залезай. Мне нужно, чтобы ты пообнимался со мной.

Каждый раз, когда Кэт заболевает, она просит этого. У нее есть традиции со своими братьями и папой. А я отвечаю за продолжение их ритуалов. Перед смертью мама Кэт держала ее на руках, свернувшись калачиком в постели, и пела ей перед сном. Я не умею петь, поэтому и не пою. Остин и Дьюк продолжали делать это вместо своей матери, и, как ее лучший друг, я унаследовала эту работу.

Я раздеваюсь до боксеров и опускаюсь на матрас. Кэт переворачивается на бок и кладет мою руку себе на живот, переплетая наши пальцы.

В ту секунду, когда моя голова касается подушки, я закрываю глаза и вдыхаю ванильный аромат ее кожи. Она пахнет так вкусно, что ее хочется съесть. Моя реакция на то, что я нахожусь так близко к Кэт после такой насыщенной событиями ночи, заставляет меня пожалеть о своем решении раздеться. У нас почти никогда не возникало таких проблем, хотя иногда я становился твердым рядом с Кэт, когда это чувство не было взаимным.

Быть ее другом никогда не было легко. Любой парень в кампусе ухватился бы за шанс заполучить девушку с ее красотой, умом и талантом. Но большинство парней слабаки и слишком боятся девушек, которые могут играть в хоккей и при этом надрать им задницы.

— Дин, — шепчет она.

— Да, Котенок.

— Пожалуйста, скажи, что это пульт от телевизора или что-то такое, что тыкается мне в задницу.

— Это пульт, — вру я, но смех в моем голосе выдает меня.

— Нет, это не он, идиот. Я знаю каждую твою частичку.

— Я ничего не могу с собой поделать, ясно? Время отхода ко сну — это своего рода… Просто закрой глаза и засыпай.

Она смеется:

— Если тебе нужно позаботиться об этом, я не возражаю. Иди прими душ.

— Вот почему ты моя лучшая подруга, — говорю я, смеясь ей в шею. — Я останусь, пока ты не заснешь, а потом вернусь в свой отель.

— Нет, твоя мама здесь, и я тоже. Проведи ночь со мной.

В ее словах есть смысл. Нет смысла ехать в мой дерьмовый отель только для того, чтобы вернуться утром и отвезти маму в