Не святой (ЛП) - Уайльд Риа

Это была простая роскошь, плюшевый белый ковер с темно-серым меховым ковриком у подножия большой кровати королевского размера, застеленной темно-серыми шелковыми простынями и подушками. На комоде не было никаких украшений или безделушек, но было зеркало и несколько основных туалетных принадлежностей. Больше, чем у меня было в предыдущей комнате.

Ноги утопают в ковре, когда я пробираюсь по комнате, пальцы перебирают мебель, о которой я даже не мечтала, пока не дохожу до первой двери и не открываю ее. Шкаф, в основном пустой, за исключением нескольких платьев с бирками и нескольких пар обуви. Я закрываю эту дверь и иду к следующей, открываю ее и обнаруживаю огромную ванную комнату с когтеобразной ванной на шесть человек и душем-водопадом у одной стены. Все помещение было сделано в серо-белом мраморе с золотыми элементами, переливающимися при ярком освещении. Полотенца лежали в шкафу на стене, а на стойке стояли туалетные принадлежности.

Я обнаружила новую зубную щетку и пасту и провела языком по зубам, скривившись от ощущения налета. Я вырываю щетку из упаковки и начинаю чистить зубы, мятная паста обжигает язык, но я все равно делаю это еще раз, для надежности.

Закончив с этим, я разделась и забралась в душ, горячая вода била по моей коже. Было приятно принять душ, почувствовать себя чистой после бог знает скольких дней, прошедших с тех пор. Я тщательно вымыла волосы шампунем, пахнущим манго, и намылила кожу мылом, пока пальцы не стали скукоживаться, после чего вылезла и завернулась в пушистое полотенце.

На минуту, всего на минуту, я позволяю себе погрузиться в роскошь, которая мне никогда не была дана, в роскошь полотенца на моей коже, в сладкие и одновременно мягкие ароматы, наполняющие воздух в ванной. У меня никогда не было этого, и я могу наслаждаться этим.

Расчесав мокрые волосы, я вышла из ванной и направилась в спальню.

Солнце было на последних стадиях своего заката, небо мутно-серое, но вода походила на бушующий огонь, когда солнце направляло свои лучи на ее поверхность.

Мы находились на вершине города. Оглянувшись на дверь, я прислушалась к звукам приближающегося человека, а затем направилась к окнам, чтобы получше рассмотреть окрестности.

Внизу простиралась раскидистая лужайка, окруженная густой чередой деревьев. Перед домом располагался круглый двор, где стояло несколько блестящих и дорогих машин, а также фонтан, выбрасывающий в небо кристально чистую воду, которая затем каскадом стекала в бассейн. Дорога была длинной, и в конце ее находились ворота высотой не менее десяти футов, а может, и выше, но с такого расстояния я не могла судить об этом. А дальше, за миллион миль от моего места, раскинулся город, в котором я выросла.

Где я боролась и страдала, плакала и кричала. Где я встретила Лукаса Сэйнта и родила сына. Это было прямо здесь, прямо передо мной. Прошлое. Настоящее. Будущее.

Это было все, что я когда-либо знала, и все, что я ненавидела.

Мой отчим был где-то в этом городе, и единственный плюс, что я здесь, — это то, что я спрятана от него.

Я настолько погрузилась в свои мысли и вид, что внезапно открывшаяся дверь заставила меня вздрогнуть. Я оборачиваюсь и вижу Габриэля, который входит с Линкольном. Он замирает, увидев меня. Я не хотела, чтобы он видел мою спину или руки, я вообще не хотела, чтобы кто-то видел это. Я отступаю назад, пока мой позвоночник не упирается в стену, сжимая полотенце в кулаке. Его глаза опускаются вниз по моему покрытому полотенцем телу, темнея с каждой секундой.

— Убирайся.

Его мышцы на челюсти сжимаются, и он качает головой.

— В ящиках есть свежая одежда, — он говорит, проходя дальше в комнату.

Я остаюсь прижатой к стене, пока он наблюдает за мной, даже когда кладет спящего Линкольна в центр кровати, бережно укрывая его одеялом. Он крепко спит, соска во рту мягко шевелится, когда он сосет ее.

— Уходи.

— Надеюсь, ты выбрала платье?

— Да, — пробурчала я.

Он начинает идти ко мне, глаза снова опускаются. Я съежилась под его взглядом, под его пристальным вниманием. Мне было все равно, если бы ему не понравилось то, что он увидел, но я чувствовала себя уязвимой в одном лишь полотенце и без ничего под ним.

Вода капает с моих волос, стекает по лицу и плечам.

Он поднимает руку, и я инстинктивно вздрагиваю, что заставляет его замедлится, но он продолжает, как ни в чем не бывало, большим пальцем смахнув капельку воды с моих губ, а после всасывает ее в рот.

Я сглатываю, заставляя себя оставаться неподвижной, даже когда вид его губ, сомкнувшихся вокруг большого пальца, заставляет мои внутренности сжиматься в узел, а бедра дрожать.

— Увидимся утром, — мягко говорит он, встречаясь с моими глазами. — Жена.

Глава 10

Габриэль

Я сжимаю в руке свой член, упираясь рукой в скользкую плитку стены душевой кабины. Вода каскадами стекает мне на затылок, пока я наблюдаю за тем, как моя рука плотно сжимает мой ствол, в то время как ее образы заполняют мои мысли.

Одной ее обнаженной плоти под полотенцем было достаточно, чтобы я охренел. Я хриплю, трахая себя рукой, губы разошлись, и теплая вода попала в рот.

Амелия. Амелия. Амелия.

Bellissima (прим. пер. — прекрасна).

Allettante (прим. пер. — соблазнительна).

Moglie (прим. пер. — жена).

Я двигал рукой сильнее, быстрее, ее имя отдавалось эхом на моем языке, в моей голове. Я представлял, как эти пухлые губы раздвигаются, глаза закатываются, когда я вхожу в нее, снова, снова, снова, бедра широко расставлены, ноги раздвинуты, а из киски капает ее естественная смазка, когда мои пальцы сжимают ее бедра, а зубы кусают ее сосок. Она стонет, плачет, умоляет меня, снова и снова…

Моя челюсть напряглась, и я кончил, мой хрип громко отдавался в душе, отскакивая от кафельных стен. Измученный, с дрожащими коленями, я прижимаюсь лбом к плитке, пока мой член подергивается между ног, а моя смерма стекает в слив.

Черт.

Это было неожиданно. Такое сильное возбуждение и потребность, которые возникли при виде ее в таком уязвимом состоянии. Невозможно отрицать влечение к ней, но это… это было неконтролируемо.

Я смываю с себя пот и выхожу из душа, обернув полотенце вокруг бедер, и направляюсь в свою спальню. Огни города радуют глаз, мерцая передо мной, как море звезд. Слышен шум волн, бьющихся о скалы, а вдалеке, через