Влюбиться дважды - Мира Айрон

— Если ты будешь так держаться, скоро выпадешь!

"Ой, да пошло бы оно всё!" — яростно подумала Яна. Вовсе ей не хочется держать никакую оборону. Она обхватила Антона за талию, прижалась к нему, да ещё и пристроила щёку на его спину. Запах то ли геля для душа, то ли парфюмерии Антона смешивался с запахом уже скошенной кем-то травы, цветущих деревьев. Они словно летели по одуванчиковым полям, выехали к лесу, потом к реке. Яна готова была так ехать целый день, Антон тоже не спешил возвращаться, но так долго задерживаться становилось уже неприлично. Сделав петлю, Антон повернул назад.

Когда они вернулись и слезли с мотоцикла, Яна заметила, что глаза Антона как-то странно горят, и выглядит он очень весёлым; таким она ещё не видела взрослого Антона.

Глава пятая

На обед была окрошка, так как предполагалась баня, и тяжёлую пищу приберегли на ранний ужин — собирались жарить шашлык и коптить рыбу. После обеда Злата уехала. Яна боялась, что Антон уедет тоже, но он остался. Ах да, Злате же нужно подготовиться и отдохнуть. Яна улыбнулась своим мыслям. Злата очень серьёзная, пытается успеть везде и сразу. Ох уж этот максимализм молодости!

Яна услышала, как Серёжа и Антон бойко переговариваются. Оказывается, они собирались организовать матч по мини-футболу и набирали команды. Яна сразу ретировалась на кухню, помогать Светлане Михайловне. Вскоре туда подтянулся Никита. Светлана Михайловна складывала грязную посуду в посудомоечную машину, а Яна с Никитой начали мариновать мясо для шашлыка.

— Удобно с посудомойкой? — поинтересовалась Яна.

У них с Ленкой посуды было немного, справлялись и так.

— Очень удобно! — с энтузиазмом откликнулась Светлана Михайловна. — Теперь уже не представляю, как жила без неё. Это Антоша купил. Они у меня все трое такие, внимательные, и всегда готовы помочь.

Светлана Михайловна гордилась своими мужчинами; Яна в очередной раз подумала, какое, наверно, удивительное ощущение — вырастить сына, мужчину, опору. А сколько сил и мудрости надо вложить?

Вдруг Светлана Михайловна рассмеялась:

— Яна, а ты помнишь, как Антон тебе на первое сентября розу подарил?

— Да-да, такое не забывается, — улыбаясь, подхватила Яна, — белая роза на высоком стебле. До сих пор это мой любимый цветок.

— Расскажите, — оживился Никита.

— А ты не проболтаешься отцу? — Светлана Михайловна прищурилась.

— Нет, конечно. Давайте, рассказывайте!

— Начинай ты, Яна. От первого лица, так сказать.

— Первое сентября, первый раз в первый класс. Стою я такая красивая, почти беззубая, выше всех, на голове бант-пропеллер, — Яна покосилась на улыбающегося Никиту, — в руках ненавистные гладиолусы. Бедные учителя, сколько гладиолусов, с ума можно сойти. Либо астры и флоксы. И тут приходит мальчик, встаёт рядом. Костюм у него не такой, как у всех, и причёска.

— Ну да, мы тогда только-только из ГДР вернулись, — кивнула Светлана Михайловна.

— А ещё у него розы, представляешь, у единственного. Три высоких белых розы! И вот он стоял, смотрел и слушал торжественную линейку, а потом протягивает мне одну розу и говорит: "Это тебе". Даже не знаю, я больше удивилась или обрадовалась. Но розу до дома донесла, и в вазу поставила.

Яна посмотрела на Светлану Михайловну, передавая эстафету. Та кивнула:

— Начали дарить цветы учителям, я подхожу к Антону, чтоб проконтролировать, а ребёнок у меня стоит с двумя розами! Зато рядом дама с бантом и розой!

Никита рассмеялся, даже мясо резать перестал.

— Я одну розу быстро у него забрала, подтолкнула его к учителю. Потом сунула ему ту розу, первую, отправила к директору, чтоб подарил. Ох, ну и кавалер! — Светлана Михайловна покачала головой.

…Футбольный матч проходил за воротами на небольшой лужайке. Яна тоже вышла за ворота и устроилась на скамейке возле забора. Играла команда Соколовых (кроме Насти) против команды Давыдовых (Антон, Аркадий Семёнович и Ленка). Настя судила. Она важно стояла возле "поля", периодически подносила к губам свисток и издавала пронзительную трель. Антон и Серёжа были капитанами команд, иногда они о чем-то оживлённо спорили, жестикулировали, обращались к "судье".

Пришёл Никита, опустился на скамейку рядом.

— Почему не играешь? — спросила Яна.

— А вы?

— Я совсем не спортивная. А футбол для меня — как китайская грамота.

— Вот и я так же, — улыбнулся Никита.

— По тебе не скажешь, Никита.

— У нас турник, кольца и бег — это святое, — усмехнулся он. — И к шахматам отец меня приохотил. А вот футбол никак, тут я его разочаровал. Хорошо, что Серёжа приехал, отца просто не узнать.

Никита посмотрел на Яну, будто прикидывая, рассказать или нет. Чувствовалось, что ему хочется поговорить.

— Папа очень спортивный. Одно время он даже в качалку ходил, но ему не понравилось. Сказал, это издевательство над организмом — все эти коктейли, странное питание. У него дома турник, кольца, беговая дорожка, велотренажер. Ещё он марафон бегает. Они со Златой на марафоне и познакомились, в сентябре.

— А отец разве не тут живёт? Ты сказал "у него дома".

— Раньше жил, после того, как мама ушла. Сейчас у него квартира недалеко от нашей.

"Значит, мама ушла. Вот и ответ".

Яна прокашлялась, собираясь с силами, чтоб задать вопрос:

— А мама…

— Мне было одиннадцать, восемь лет назад. Мама юрист, специалист по международному праву. Ей тесновато было здесь, в П. Она всегда мечтала переехать в Москву, они с отцом ссорились. Он не соглашался переезжать, она говорила, что он эгоист, что он губит её карьеру. Потом на каком-то симпозиуме встретила этого Яниса, он дипломат, подала на развод. И уехала в Ригу. А сейчас они при посольстве где-то. В Дании, вроде.

Никита замолчал.

— А ты как? — спросила Яна, изо всех сил стараясь не скатиться в жалость.

— Она меня звала с собой. Но я сам выбрал отца.

Господи, бедный одиннадцатилетний мальчик, который должен выбирать! Ленка росла без отца, но она и не знала его толком.

— Отец тогда продал квартиру, и дед с бабушкой свою продали. Папа ещё взял в банке кредит, добавили, купили этот дом, и жили тут все вместе. Он понимал, что мне нужна не только мужская рука. К тому же, он постоянно работал. Работал и работал. Потом купил квартиру для нас с ним, но я тут остался. Я уже понимал, что у него личная жизнь. Да и привык с бабушкой и дедом, они же лучшие у меня, — Никита улыбнулся.

— Отца не узнаю сегодня. Будто в тёмном доме свет зажгли, — задумчиво продолжал Никита, — он всегда в напряжении, всегда собран. Даже когда мама была, отец редко улыбался, и