Отзвуки сердца - Л. А. Кейси

Он поддерживал «Blood Oath» с той самой секунды, как мы придумали название и всерьёз занялись нашей группой.

На зарплату учителя он купил нам наши первые инструменты. Не новые или даже подержанные, они были из третьих рук и явно не в лучшей форме, но наши собственные. Однажды родители Мэя обратили на нас внимание, когда мы репетировали у них на заднем дворе. Три недели спустя они позволили нам превратить их гараж в импровизированную звуконепроницаемую студию, в которой мы могли играть. Родители Мэя, сами того не зная, предоставили место, куда я мог убегать каждый день, и я был благодарен им за это.

В день, когда мне исполнилось восемнадцать, еще до восхода солнца я съехал из дома своих приёмных родителей с сумкой, полной вещей. Таким образом сдержал обещание данное Фрэнки: никогда не оглядываться назад, как только закрыл за собой дверь. За день до этого мы с Фрэнки подписали договор аренды коттеджа на Пирс-стрит. Ей исполнялось восемнадцать только двадцать первого января, через неделю после меня, однако её мама разрешила нам съехаться до этого, поскольку знала, что между нами всё по-настоящему. Её бойфренд, доктор Майкл О'Рурк, был нашим домовладельцем. Фрэнки нравился этот человек, она просто не знала, как вести себя с ним. Он всегда был их семейным врачом, но при этом оставался хорошим парнем.

Иметь собственное жильё было лучше, чем я мог себе представить.

Мы с Фрэнки встречались почти три года пока не съехались, но в наших отношениях никогда не было физической близости. Я хотел, мечтал заняться с ней сексом с пятнадцати лет, но она не была готова к этому шагу, поэтому мы ждали. Мы целовались, прикасались друг к другу, и однажды она позволила мне чуть больше, но полноценного секса не было до той ночи, пока мы не стали жить вместе.

Это было воспоминание, которое я никогда не забуду.

***

— Фрэнки! — Закричал я. — Детка, ты покупала чай в пакетиках, когда ходила по магазинам со мамой?

— Да, — крикнула она из ванной. — Они в чайнице (прим. ред.: чайница — ёмкость для хранения сухого чая)

Я сделал паузу.

— У нас есть чайница?

— Рядом с сахарницей.

— У нас есть сахарница?

По коридору разнёсся музыкальный смех Фрэнки, когда она открыла дверь ванной. Повернув голову, я наблюдал, как она вошла в нашу кухню, выглядя достаточно хорошо, чтобы ее съесть. Вьющиеся каштановые волосы были собраны в высокий хвост, зеленая футболка и пара черных леггинсов обтягивали фигурку. Босиком, одетая в повседневную одежду, для меня она выглядела как богиня. От осознания того, что мы остались наедине и будем спать в одной постели у нас обоих кружилась голова.

— Я купила набор для кофе, чая и сахара, когда была в Теско. — Она указала на коричневые баночки, стоявшие рядом с чайником. — И уже их наполнила.

Я протянул руку и взял баночку, на которой жирными белыми буквами было написано «Чай». Достал два пакетика чая, закрыл банку и включил чайник. Улыбка появилась, когда руки Фрэнки скользнули по моей голой талии, а её голова расположилась между лопаток. Я играл нечестно. Фрэнки очень нравилось, когда я без рубашки. И теперь, когда мы жили вместе, планировал часто так ходить.

— Если стану немного выше, — сказал я, — тебе понадобится табуретка, чтобы обнять меня.

Она протянула руку и ущипнула меня за сосок, я вскрикнул, а она рассмеялась. Повернулся к ней лицом, глянул вниз и фыркнул. Мне было восемнадцать, и я был уже метр восемьдесят четыре, а она едва достигала метра пятидесяти. Была крошечной, но мне это чертовски нравилось. Для меня не было никого женственней Фрэнки.

— Тебе не позволено становиться выше. — Заявила она. — Думаю, я закончила расти.

Смех бурлил у меня в горле.

— Ты подросла на пять сантиметров за год, когда тебе исполнилось шестнадцать, и сейчас твой рост не превышает полутора метров. Это не скачок роста, Фродо, это его остановка.

Я выгнул спину, когда она притворилась, что хочет укусить меня.

— Начинай не с меня, Грут, — предупредила она. — Подумай, насколько я ближе к твоему члену, чем к лицу, и что ближе для удара.

Я вздрогнул.

— Сообщение получено.

Она только фыркнула. Выпив чай, мы принялись разбирать наши покупки. Как только скоропортящиеся продукты были помещены в холодильник и морозильную камеру, нам потребовалось некоторое время, чтобы решить, куда деть остальное. Я расставил чашки, миски и тарелки в верхних шкафах, что было ошибкой, поскольку забыл, что моя девушка хоббит. Пришлось переложить все в шкаф пониже. Когда всё было убрано, Фрэнки просияла и обняла меня в сотый раз за день.

— Не могу поверить, что мы живём здесь. Вместе. Мы арендовали это место, закончили школу, у нас есть работа, мы сами оплачиваем аренду и счета. Мы настоящие взрослые люди. Это пугает. Но мне нравится.

Я усмехнулся и поцеловал её в макушку.

— А я совсем не боюсь.

Она посмотрела на меня с удивлением в своих ясных зелёных глазах.

— Не боишься?

— Не-а, — ответил я. — Потому что, находясь здесь, в этом коттедже, с тобой, впервые чувствую, что я действительно живу. Я бы не променял это ни на что в мире, Вишенка.

Её глаза внезапно наполнились слезами, поэтому я перенёс и посадил её на стойку, чтобы она не смотрела на меня снизу вверх. Она все ещё была ниже меня, но разница в росте теперь была не такой значительной. Я наклонился и поцеловал её дрожащие бледно-розовые губы.

— Не плачь.

Она шмыгнула носом.

— Просто я так сильно тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, — я убрал несколько непослушных завитков волос с её лица. — Только тебя.

Когда Фрэнки поцеловала меня, возникла уверенность, что сегодня мы впервые займемся любовью и от предвкушения меня охватила дрожь. Я поднял руки к её лицу и встал между раздвинутых бёдер. Мы целовали друг друга страстно и отчаянно.

Я был девственником, как и она. Ждал, когда Фрэнки будет готова, и сейчас, по её поцелуям и прикосновениям к моему телу, чувствовал, что момент настал. Эта мысль подтвердилась, когда её рука скользнула вниз по моему голому животу и нырнула под пояс брюк и трусов. В ту секунду, когда мягкая, гибкая рука коснулась моего затвердевшего члена, я прервал наш поцелуй.

— Ты уверена? — спросил я,